летняя форма нижнего чина царской полиции – городового – была белой (см. хотя бы статью «Милиция» в Википедии).
26
Впервые: Звезда. 2017. № 3. С. 254–259.
27
В печати и в Сети есть другие версии, в частности более краткие, без долгой предыстории и с мамой вместо папы. Ср. вариант, восходящий к «По памяти и с натуры» Виктора Ардова (М.: Искусство, 1975):
«В зоопарк пришла мама с ребенком.
– Мама, это уже обезьяна?
– Нет, сыночек, это еще кассирша».
28
Впрочем, именно словом кассирша открывается шуточный стишок Кузмина о посещении зоопарка. Вернее – о непосещении: кассирша всячески зазывает его внутрь, но он тихо отвечает: «…Не пойду! / Зачем искать зверей опасных, / Ревущих из багровой мглы, / Когда на вывесках прекрасных / Они так кротки и милы?» («Природа природствующая и природа оприроденная», 1926). Тут, как и в нашем анекдоте, кассирша маркирует границу между зоопарком и остальным миром. Герой Кузмина отказывается ее переступить, а наш мальчик решительно ее нарушает, и масштаб этого нарушения подчеркивает смелость метафорического скачка от кассирши к обезьяне.
29
Об этом порошке см. ниже в статье 11 (с. 196).
30
Жолковский А. Принуждение к улыбке // Он же. Напрасные совершенства и другие виньетки. М., 2015. С. 508–522 (см. с. 513); см. также: http://primerussia.ru/article_materials/324.
31
Готовым является и сочетание муже– и скотоложества в образе верблюда. Ср. основанный на каламбуре английский анекдот о том, почему верблюдов называют «кораблями пустыни». Ответ: потому что «в них полно арабских моряков [seamen] / арабской спермы [semen]».
32
Впервые: «А рябчика этого мы разъясним»: Об одном эпизоде чеховской «Попрыгуньи» // Звезда. 2024. № 7. 256–272. Выделения полужирным шрифтом здесь и далее мои. – А. Ж.
33
Тексты Чехова приводятся по Чехов 1974–1982 (без ссылок на тома и страницы).
34
Обращение к ФЭБ (где издание Чехов 1974–1982 охвачено полностью) дает еще шесть текстов: три ранних рассказа и три образца нон-фикшен («Из Сибири», «Остров Сахалин», письмо).
35
Впрочем, Рябуша уместнее и потому, что художника Исаака Левитана, известного прототипа Рябовского, Чехов и некоторые его родственники любовно называли Левиташей (подсказано А. Д. Степановым). Есть фотография с надписью: Левиташе от А. Чехова, а авторский инскрипт на экземпляре «Острова Сахалин» (М.: Русская мысль, 1895) начинается словами: Милому Левиташе (см. http://17v-euro-lit.niv.ru/foto/picture/130/chehov-w5-c8-36578.htm; см. также http://chehov-lit.ru/chehov/text/letters/darstvennye-nadpisi.htm).
36
См. Шмид 1998.
37
См. Chekhov 2018; более точный английский эквивалент рябчика (Tetrastes bonasia) – hazel hen, или hazel grouse.
38
Шмид: 241–242.
39
Здесь и далее см. Кубасов: 49–52.
40
Зощенко обыграет это в «Аристократке»:
«А тут какой-то дядя ввязался.
– Давай, – говорит, – я докушаю.
И докушал, сволочь. За мои деньги» (Зощенко: 235).
41
Из рассказов примерно тех же лет мотив «отсрочки или лишения еды» налицо в «На гвозде» (1883), «Лишних людях» (1886), «Сирене» (1887).
42
Правда, «Глупый француз» был напечатан под псевдонимом Человек без селезенки, зато «О бренности» подписано Чехонте.
43
Щеглов: 429.
44
Ср. в той же «Аристократке» (Зощенко: 234–235):
«– С вас, – говорит, – за скушанные четыре штуки столько-то.
– Как, – говорю, – за четыре?! Когда четвертое в блюде находится.
– Нету, – отвечает, – хотя оно и в блюде находится, но надкус на ем сделан и пальцем смято.
– Как, – говорю, – надкус, помилуйте! Это ваши смешные фантазии <…>
Ну, народ, конечно, собрался. Эксперты. Одни говорят – надкус сделан, другие – нету».
45
Щеглов: 467.
46
Шмид: 234–237, Жолковский: 179–199.
47
Тихомиров: 256–259.
48
Эти прочтения, намеченные под знаком «анимализации персонажей», в сущности, подразумевают осмысление парономазии Рябовский/рябчик как зооэпитета, или анималистической метафоры, характеризующей человека путем сравнения, чаще всего – пейоративного, с животным. Для рябчика такое употребление фиксируется в качестве словарного значения:
«2. Разг. Презрительное название штатских в военных кругах дореволюционной России. – А… сочинение действительно ли чувствительно написано? – со смиренным видом заикнулся вошедший сенатский рябчик <Гоголь…>; Пришлось оставить дорогой полк и превратиться в „рябчика“ <Мамин-Сибиряк>» (Словарь: 1657).
См. также Кожевникова и Петрова: 107 (с цитатой из Тургенева: «– Ага! рябчик! вольнодумец!»), а также богатую подборку: «Цитаты из русской классики со словом рябчики» на сайте «Карта слов» (kartaslov.ru).
У Чехова слово рябчик в этом значении не встречается, но в «Рассказе неизвестного человека» (1893) есть некоторое приближение к его метафоризации:
«Поля, громко рыдая <…> вышла. Суп и рябчик остыли. И почему-то теперь вся эта ресторанная роскошь <…> показалась мне скудною, воровскою, похожею на Полю».
49
Щеглов: 395–398.
50
Степанов: 332; об абсурдизме Чехова см. также c. 91, 233–244 и след.
51
Разговор о значащих антропонимах в комической и серьезной прозе Чехова, разумеется, заслуживает тщательной разработки, ср. выше соображения о фамилии Пуркуа; ср. также отчасти сходную словесную перекличку в рассказе «Гусев» (1890):
«Из двора <…> едет в санях брат Алексей; позади него сидят сынишка Ванька, в больших валенках, и девчонка Акулька, тоже в валенках. Алексей выпивши, Ванька смеется, а Акулькина лица не видать – закуталась <…>
Опять едут сани, опять Ванька смеется, а Акулька-дура <…> выставила ноги: глядите, мол <…> у меня не такие валенки, как у Ваньки, а новые.
<…П>оказывается другое темное тело. Это акула. Она <…> точно не замечая Гусева, подплывает под него, и он опускается к ней на спину, затем она поворачивается вверх брюхом <…> и лениво открывает пасть с двумя рядами зубов. Лоцмана <это рыбки. – А. Ж.> в восторге <…> смотрят, что будет дальше. Поигравши телом, акула <…> осторожно касается <его> зубами, и парусина разрывается во всю длину тела, от головы до ног; один колосник <= груз, нужный, чтобы хоронимое в море тело опустилось на дно. – А. Ж.> выпадает и <…> ударивши акулу по боку, быстро идет
