Ознакомительная версия. Доступно 83 страниц из 548
Некоторое время леди Марии удавалось поддерживать непринужденную беседу, однако несмотря на то, что женщины, по моему наблюдению, более искушены по части светского притворства, нежели мужчины, бедняжка после двух-трех фраз потеряла самообладание, разрыдалась и выбежала из гостиной, жестом остановив Гарри, который хотел за ней последовать.
Гарри, бросившийся было за ней, остановился. Милорд заметил, что его бедная сестрица вообще подвержена этим нервным припадкам, а сегодня к тому же чувствовала себя плохо с самого утра. После этого молодые люди почли неуместным продолжать свой визит. Лорд Каслвуд проводил их вниз по лестнице до парадной двери, похвалил их лошадок и фаэтон и дружелюбно помахал им на прощанье рукой.
– Итак, мы любезничали и нежничали у окошка и расстались добрыми друзьями, верно, Гарри? Так или не так? – спросил Джордж брата.
– О, право же, она превосходная женщина! – воскликнул Гарри, нахлестывая лошадей. – Я уверен, что, узнав ее поближе, ты сам в этом убедишься.
– Когда? После того как ты привезешь ее домой, в Виргинию? Хороший прием окажет ей там наша матушка! Она никогда не простит мне, если я не помешаю этому браку, и никогда не простит тебе, если ты его заключишь.
– Я не могу иначе, Джордж!.. Что ты все бубнишь мне в ухо, убери свою безобразную башку, Гамбо!.. После того, что между нами было, я честью обязан сдержать данное ей слово. Если она не видит препятствий для нашего союза, я не должен их искать. Я сказал ей все. Я предупредил ее, что госпожа Эсмонд будет на первых порах ворчать и брюзжать, но так как она очень меня любит, то в конце концов смягчится. А когда мой дорогой Джордж вступит в права наследства, он, конечно, поделится со мной. В этом я уверен, ибо слишком хорошо его знаю, сказал я.
– Ах, ты уверен, черт побери? Так позволь сказать тебе, мой дорогой, что я сообщил нечто совсем противоположное милорду Каслвуду. Я, видишь ли, сказал, что как старший брат намерен сохранить за собой все свои права… Эй, да но стегай ты так эту кобылу… И что тебя в будущем не ждет ничего, кроме стесненного и зависимого положения.
– Как? Ты не собираешься мне помочь? – вскричал Гарри, побелев как полотно. – Я не могу этому поверить, Джордж, хотя и слышу это из твоих уст!
Вслед за этим исполненным отчаяния возгласом наступило минутное молчание. Гарри сидел в позе угрюмой скорби, уставив взор прямо перед собой и не решаясь взглянуть на брата. Он направил экипаж так близко к тумбе, что коляска неминуемо опрокинулась бы, не схвати Джордж вовремя вожжи.
– Лучше бы уж вы сами правили лошадьми, – сказал Гарри. – Я же говорил, что лучше править вам.
– Я когда-нибудь покидал тебя в беде, Гарри? – спросил Джордж.
– Нет, прежде этого не бывало никогда, – отвечал Гарри, и по щекам его покатились слезы.
– Друг мой, придет время, и ты, думается мне, сам скажешь, что я только исполнил свой долг.
– Как же ты это сделал? – спросил бедняга Гарри.
– А вот как: я сказал, что ты, будучи младшим братом, пустил на ветер свою долю отцовского наследства, а твоя доля в родовом имении совершенно ничтожна. Разве это не так?
– Это так, но я бы никогда не поверил, что ты можешь такое сказать, даже если бы тысяча людей присягнула в том. Я был твердо уверен в одном: что бы со мной ни случилось, на тебя-то я всегда могу рассчитывать, Джордж Уорингтон. – Гарри умолк и до конца поездки пребывал в крайне угнетенном состоянии духа.
Вскоре после их возвращения домой им был подан обед, но Гарри почти не притронулся к еде, зато отдал щедрую дань возлияниям.
– Вино – плохой утешитель в беде, Гарри, – заметил старший брат.
– Другого у меня нет, сэр, – угрюмо ответствовал Гарри и, в полном молчании осушив один за другим еще несколько бокалов, схватил шляпу и покинул столовую.
Возвратился он только через три часа. Джордж, снедаемый тревогой, не выходил из дома и, запасшись терпением, коротал время за чтением и трубкой.
«Низко я поступил, сказав, что он не может рассчитывать на мою помощь, и, видит бог, это неправда. Я же не оставлю его без поддержки, даже если он возьмет в жены арапку, – размышлял Джордж. – Я и так уж нанес ему немалый ущерб своим возвращением к жизни. И куда он теперь отправился? Может, засел за карты?»
– Боже милостивый, что еще с тобой стряслось? – воскликнул Джордж Уорингтон, когда его брат, бледный как мертвец, возник на пороге.
Гарри подошел к брату и взял его за руку.
– Теперь я могу пожать твою руку, Джордж, – сказал он. – Быть может, ты поступил правильно, хотя я все равно никогда не поверю, что ты способен покинуть брата в беде. Слушай, что я тебе скажу: я сидел, обедал и вдруг подумал: «Пойду-ка я снова к Марии и поговорю с ней. Я скажу ей: «Мария, пусть я беден, но вы вели себя по отношению ко мне столь благородно, что, бог свидетель, я – ваш и в вашей власти принять меня или отвергнуть. Если вы принимаете меня – вот я перед вами. Я завербуюсь в армию, буду трудиться, постараюсь так ли, сяк «и заработать на пропитание, и мой брат… и мои родственники, верно, смягчатся тогда и дадут нам средства к существованию». Вот что я решил сказать ей, и я это выполнил, Джордж. Я бежал всю дорогу до Кенсингтона под дождем, – видишь, я промок до нитки, – и застал их всех за обедом, всех, впрочем, кроме Уилла. Они сидели за столом, попивая вино, и я тут же выложил им все. «Мария, – сказал я, – один бедняк хочет сдержать свое слово, данное им, когда он воображал себя богачом. Согласны ли вы принять его теперь?» Тут я почувствовал, что мне не нужно лезть за словом в карман, я совсем не запинался, как сейчас, и говорил довольно долго, а кончил тем, что пообещал всеми силами постараться выполнить свой долг по отношению к ней.
Когда я умолк, она, вся исполненная доброты, подошла ко мне, взяла мою руку и при всех поцеловала ее. «Мой бесценный Гарри, вы лучший из людей, сказала она (это были ее подлинные слова, иначе я бы нипочем не стал так расхваливать себя). – У вас благородное сердце, и я от всей души вас благодарю. Но я уже давно поняла, дорогой мой, что вами руководит чувство долга и только оно заставляет вас выполнить необдуманное обещание, данное молодым человеком пожилой женщине. Позволить вам сдержать его – значило бы сделать вас несчастным. Я до глубины души благодарна вам за вашу верность и преданность, мой дорогой кузен, но освобождаю вас от вашего слова и даю вам свое благословение, а моя любовь пребудет с вами вечно». И, приблизившись ко мне, она поцеловала меня у всех на глазах и горделиво, не проронив ни единой слезы, покинула комнату. Все плакали, особенно обливался слезами милорд – он прямо рыдал навзрыд. Никогда бы не подумал, что он такой чувствительный. А она-то, Джордж? Ну скажи, не благородное ли это создание?
– Так выпьем же за ее здоровье! – воскликнул Джордж, наполняя бокал.
– Гип, гип, ура! – подхватил Гарри. Он был вне себя от радости, что обрел свободу.
Глава LVII, в которой положение мистера Гарри по-прежнему остается плачевным
Госпоже де Бернштейн результат последнего свидания Гарри с леди Марией доставил не меньше удовольствия, чей ее виргинским племянникам. Джордж в тот же вечер известил ее о случившемся запиской, а вскоре и ее племянник Каслвуд, не слишком часто обременявший тетушку своими визитами, пожаловал к ней, дабы засвидетельствовать свое почтение, и без обиняков доложил о том, что произошло, ибо милорд Каслвуд умел, как никто, быть, когда нужно, откровенным, а после того как помолвка Гарри и леди Марии была расторгнута, скрытничать и лицемерить не имело уже никакого смысла. Ставка была сделана, карта бита, и теперь милорд мог без стеснения говорить о своих стратагемах, маневрах, уловках.
– Она как-никак мне сестра, – с чувством произнес милорд, – а много ли еще будет у нее возможностей, – во всяком случае, таких возможностей, выйти замуж и устроить свою судьбу? По многим причинам я не мог, конечно, полностью одобрить этот брак и даже испытывал известное сочувствие к этому виргинскому юнцу – любимчику вашей милости, но тем не менее упустить такой случай было бы неразумно, и я должен был соблюдать интересы родной сестры.
– Ваша откровенность делает вам честь, ваше сиятельство, – сказала госпожа де Бернштейн, – а ваша любовь к сестре поистине должна служить примером!
– Куда там, мы же проиграли, – и я говорю это sans rancune [407] . А вам, сударыня, поскольку вы оказались в выигрыше, злопамятность не к лицу, – с поклоном произнес милорд.
Госпожа де Бернштейн заверила его, что он ошибается, – она никогда еще не была в столь превосходном расположении духа.
– Признайся же теперь, Юджин: это ведь все ты придумал – по твоему наущению Мария отправилась к Гарри, когда он сидел под арестом, и разыграла эту трогательную сцену с возвращением подарков?
– Разве сострадание к молодому человеку и сознание своего долга по отношению к жениху, попавшему в беду, не могли побудить Марию поступить так? – скромно потупившись, произнес лорд Каслвуд.
Ознакомительная версия. Доступно 83 страниц из 548
