Daisy Carnival (EDC) в 2010 году, который развернулся в «Колизее» — культовом спортивном стадионе, когда-то принимавшем Олимпийские игры. Стремление Insomniac к респектабельности получило почти смертельный удар после гибели пятнадцатилетней Саши Родригес, которая каким-то образом сумела обойти возрастные ограничения фестиваля.
«Я бы ни за что не пожелал нашей сцене расти на трагедиях, — говорит Ротелла. — Но пристальное внимание СМИ открыло людям глаза на то, насколько масштабным стало наше движение. Думаю, это даже подстегнуло взрывной рост. Ведь мы собирали по сто тысяч человек, а об этом никто и знать не знал». Он отмечает, что до «Колизея» в США просто не существовало других танцевальных фестивалей подобного размаха. Теперь их с полдюжины. И независимо от того, подтверждает ли фестиваль Electric Daisy Carnival (EDC) 2010 года тезис о том, что плохой рекламы не бывает, очевидно одно: это событие доказало, что связь между EDM (электронной танцевальной музыкой) и наркотиками по-прежнему существовала. Ведь дело было не в одной несчастной школьнице. По сообщениям Los Angeles Times, «около 120 посетителей [фестиваля Electric Daisy Carnival (EDC)] были госпитализированы, главным образом из-за наркотического отравления».
В 2012 году Мадонну подвергли жесткой критике за то, что на фестивале Ultra в Майами она вышла на сцену и спросила у многотысячной толпы поклонников EDM (электронной танцевальной музыки): «Кто из вас видел Молли?» Впоследствии она пыталась оправдаться, заявляя, что имела в виду вовсе не популярную порошковую форму MDMA, а танцевальный трек «Have You Seen Molly?». Вот только эта композиция — неприкрытый гимн любви к веществам в духе рейв-традиций девяностых вроде «Ebeneezer Goode» и «Let Me Be Your Fantasy». В ней роботизированный женский голос, напоминающий навигатор, произносит: «Пожалуйста, помогите мне найти Молли. С ней моя жизнь становится счастливее и ярче. С ней мне хочется танцевать».
«"Молли" — это сокращение от "молекула", — объясняет Нейтан Мессер из DanceSafe, организации, которая занимается просвещением и тестированием таблеток на рейвах по всей Северной Америке. — Ее продают в капсулах или пакетиках. Из-за того, что в прессованные таблетки стали добавлять слишком много примесей, все хотят именно порошок». Долгое время репутация «Молли» как чистого и мощного наркотика была вполне заслуженной, но со временем дилеры неизбежно начали разбавлять порошок другими веществами.
Какими бы решительными и строгими ни были организаторы в своих попытках не допустить попадания наркотиков на мероприятия, предложение всегда находит путь к спросу. По словам Мессера, у гигантских фестивалей есть свои специфические проблемы с безопасностью, когда речь заходит о веществах. С одной стороны, подростки покупают сомнительный товар у незнакомых дилеров, которых, учитывая масштабы площадки, они вряд ли когда-нибудь увидят снова. С другой стороны, там нет пунктов тестирования таблеток: организаторы не хотят иметь ничего общего с такими объединениями, как DanceSafe, поскольку это было бы молчаливым признанием существующих проблем, из-за чего они рискуют получить отказ в выдаче разрешений или даже даже конфискации оборудования.
Эти фестивали под открытым небом, которые обычно проходят летом в регионах «Солнечного пояса» — таких как Южная Калифорния, Флорида или Техас, — начинаются в самый полдень на бетонных аренах, впитывающих и удерживающих жар. Организаторы делают огромные деньги на бутилированной воде, цена которой в рознице часто доходит до шести долларов за бутылку. Но поддержание водного баланса — далеко не главный приоритет для ребят, которые уже потратили целое состояние на билеты, дорогу и наркотики. Даже если организаторы проявляют достаточную сознательность и обеспечивают бесплатный доступ к питьевой воде, рейвер, занявший отличное место у сцены в огромной стадионной толпе, вряд ли захочет потерять его ради того, чтобы пойти и наполнить бутылку.
В 1990-х годах рейвы стали «беспорядочными» из-за одновременного употребления разных веществ и любительского смешивания различных химикатов. Сегодня, говорит Мессер, «все стало гораздо хаотичнее, и ситуация усложняется с каждым днем». Все из-за появления аналогов: это явление, когда подпольные химики обходят закон, создавая соединения, отличающиеся от MDMA (или кетамина, или 2C-B) всего на одну-две молекулы. Пока DEA (Управление по борьбе с наркотиками) не спохватится, эти аналоги остаются легальными достаточно долго, чтобы их можно было продавать в интернете. Они оказывают схожее (аналогичное) действие, что и препараты, по образцу которых они созданы, но с небольшими отличиями — часто по продолжительности действия или времени, необходимому для его начала. Часто к тому моменту, когда они попадают на улицу, их продают под видом «настоящего продукта» или смешивают с другими химикатами. Возникающее в результате разнообразие предлагаемых веществ создает огромную почву для путаницы, неосознанного употребления, опасных комбинаций и случаев, когда подростки принимают большую дозу, думая, что наркотик слабый, хотя на самом деле ему просто требуется больше времени, чтобы подействовать, и так далее...
«Мы дарим людям Страну чудес, наркотики тут не нужны», — настаивает Ротелла. Он всячески расхваливает аспект «незабываемых впечатлений» на фестивале Electric Daisy Carnival (EDC) — от ослепительного шквала ультрасовременного света до танцевальных трупп, чьи костюмы представляют собой нечто среднее между нарядом арлекина и проститутки. «Главное — подарить людям эту фантазию, сказочное переживание. Я хочу создавать праздники. EDC — это как Новый год или Марди Гра». Ротелла говорит, что ему неинтересно быть обычным концертным промоутером, устраивающим мероприятия, главным завлекающим фактором которых являются громкие имена артистов. «Именитых диджеев можно в любое время увидеть в клубах. То, что делаем мы, — это "фестивали-путешествия"». Но он также подчеркивает роль, которую играет сама публика: «Мне нравится говорить, что наши хедлайнеры — это сами фанаты. Они наряжаются». И еще как! На фестивале Electric Daisy Carnival (EDC) и подобных ему мероприятиях рейверский образ эволюционировал в лощеный, сексуализированный, но в то же время китчево-сюрреалистичный имидж — нечто среднее между Венис-Бич, Цирком дю Солей и гей-парадом: девушки в пачках, гигантских пушистых унтах бирюзового и ярко-розового цветов, с крыльями фей, мигающим пирсингом в пупке и светящимися накладками на соски.
С самых первых дней в рейв-культуре всегда присутствовала карнавальная сторона — от саунд-систем для бесплатных вечеринок с названиями вроде Circus Warp до коммерческих британских рейвов с их надувными замками, гироскопическими аттракционами и каруселями. Новые американские фестивали электронной танцевальной музыки вывели эту сторону рейва на совершенно иной уровень. Выступление Daft Punk на фестивале Коачелла в 2006 году, где они играли внутри огромной светящейся пирамиды, часто называют поворотным моментом. «Я помню, как смотрел это шоу Daft Punk с пирамидой во всей красе, — рассказывал Скриллекс в интервью Pitchfork. — Я поехал один на своем Honda Fit, купил билет у перекупщика за 150 долларов, пробрался
![Москва слезам не верит [сборник] - Данил Лукич Мордовцев](/uploads/posts/books/434415/434415.jpg)
