сиденье кашляет и демонстративно поднимает перегородку.
А я…
Я кусаю его губы, царапаю ногтями, но он только глубже погружается в поцелуй, будто пытается выпить из меня все — гнев, страх, сопротивление.
Когда он наконец отрывается, я оказываюсь без сил, без мыслей, с трясущимися руками.
— Зачем ты так сделал? — прикасаюсь к горящим от его следов губам, едва сдерживая слезы. — Ты все равно воспользовался бы мной тогда. Как вещью. Зачем было давать мне ложную надежду, если бы все равно взял?
Он замер.
Потом медленно, очень медленно проводит пальцем по моей щеке.
— Я не беру вещи на пробу. Я беру навсегда.
Понимала ли я в этот момент, что он не отпустит меня?
Никогда.
Глава 18
— Куда мы едем?
Машина отъехала от ресторана на приличное расстояние, но наш маршрут крутится пока в черте города. На улице давно стемнело.
— Снова посадишь в подвал?
Морозов смотрит в окно будто не слышит меня.
— Я не виновата, что мы встретились… Я помню, что ты мне говорил, но я… Ты же видел, до чего довел маму. Ее снова хватит удар. Прошу, отпусти!
— Как же ты много пиздишь.
Прерывистый вздох.
— Ч-что?
— Трещишь без остановки. Голова раскалывается.
Меня охватывает злость. То есть, он считает, что я буду сидеть смирно и молчать, закрыв глаза на собственное похищение? Да что он за нелюдь такой⁈
Внедорожник резко останавливается у модного дома, который принадлежит местному дизайнеру. Я видела эти вещи в интернете и знаю сколько они стоят.
Поэтому я удивилась, когда мне коротко велели выйти из машины.
Я не хотела выходить, но дверь уже открыл охранник, и Север, не оборачиваясь, бросает:
— Идем.
Его голос не терпит возражений.
Внутри дом отделан мраморным полом, люстры с тусклым светом, запах дорогой кожи и роскоши. Я стою посреди этого великолепия в одежде официантки, чувствуя себя чуждой, как пятно на безупречной картине.
Север сбрасывает пальто, не глядя на меня, и говорит подошедшей девушке:
— Приготовь для неё то, что я заказал.
Через несколько минут передо мной появилась консультант с тёмной коробкой в руках.
В смысле? Заказал?
— Переоденься, — приказывает Север, указывая на дверь в примерочную. А сам садится вальяжно на диван, раскинув ноги и достает телефон.
Меня забыли предупредить зачем вообще привели сюда и что происходит, но я открываю коробку и нахожу внутри платье.
Чёрное.
Короткое.
Слишком облегающее судя по фасону.
Сжимаю ткань в руках, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
Это наряд для его удовольствия.
Он хочет выставить меня напоказ как шлюху.
Он собирается…
Но когда я выхожу спустя время, Север даже не смотрит на меня по-мужски. Его взгляд оценивающий, но холодный, будто он проверяет, подходит ли наряд для какой-то цели.
— Садись, — приказывает он, указывая на диван.
Я не двигаюсь. Даже если захочу, не уверена, что кто-то не увидит мою задницу. Платье вправду слишком короткое. Зачем он так нарядил меня?
— Я не пойду туда, куда ты…
— Ты пойдёшь туда, куда я скажу, — перебивает меня, подойдя так близко, что я уже чувствую на себе его дыхание. — И сейчас ты едешь со мной. Без обсуждений.
Я хочу возразить, но его пальцы вдруг хватают меня за подбородок, заставив поднять глаза.
— Ты думаешь, я трачу время на тех, кто мне неинтересен? — спрашивает тихо. — Ты ошибаешься. Сегодня ты увидишь настоящего меня.
И мы снова едем в машине.
Он не говорит куда. А мне страшно от незнания.
Я сижу, стиснув колени, платье задирается при каждом повороте, и я чувствую, как его взгляд скользит по моим голым ногам.
Но Север не трогает.
Он просто смотрит, как будто я не женщина, а очередное дело.
Когда машина останавливается у кирпичного здания с неоновой вывеской, я поняла.
Он привёз меня на кровь.
Север выходит первым, затем оборачивается, ожидая меня.
— Выходи.
Я колеблюсь.
— Я… не хочу…
— Я не спрашивал.
Он наклоняется, хватает меня за руку и вытаскивает из машины. Я плетусь за ним как безвольная кукла.
Толпа у входа расступается, узнав его.
Мы проходим внутрь, где становится ещё громче, ещё жарче, ещё опаснее.
Север не собирается насиловать меня сейчас.
Но он готовит меня к чему-то худшему.
Воздух здесь пропитан дымом, потом и адреналином. Громкая музыка, рёв толпы, запах железа — я едва не задохнулась. Где-то в углу хрустят костяшками, ставят на кровь, на боль, на смерть. Здесь нет правил — только инстинкты.
И именно сюда Север привёз меня. В бойцовский клуб, где только кровь и разврат.
Я сижу рядом с ним на кожаном диване, в чёрном платье, которое мне дали — слишком узком, слишком откровенном. Оно душит меня, как петля. Но Север лишь бросает взгляд словно говоря «не смей дергать».
Я затылком чувствую, как на меня смотрят.
Глаза бандитов, бойцов, женщин, которые уже знают. Я новая. Игрушка. Добыча.
Какой-то мужчина замечает меня.
Высокий, с хищной улыбкой и такими же ледяными глазами, как у Морозова. Он идет на нас сквозь толпу, не торопясь. Его взгляд скользнул по меня, оценивающе, насмешливо.
— Север, а ты не говорил, что привёз ужин.
Глава 19
Душный воздух подпольного клуба пропитан запахом пота, крови и дорогого табака. Я сижу, вжавшись в кожаное кресло, пальцы судорожно сжимают колени. Незнакомец, напротив, ухмыляется, демонстрируя белоснежные зубы — слишком белые, слишком ровные, как у хищника.
Я не опускаю взгляд. Вместо этого изучаю его: квадратный подбородок, шрам над бровью, знакомый изгиб губ. Родственник? Сообщник?
Север не реагирует. Он медленно потягивает виски, наблюдая, как на ринге массивный боец сносит противника ударом в живот.
— Брат, кто это?
Брат? По крови или по грязи, что их объединяет?
Когда мужчина протягивает руку, чтобы приподнять мой подбородок, Север даже не поворачивает голову. Проталкивает дуло пистолета между его пальцами.
— Та, кого ты не трогаешь.
Незнакомец отдергивает ладонь, но смеется.
— О, значит, не делишься? — он разваливается в кресле напротив, оценивающе оглядывая меня. — Интересно… что в ней такого особенного?
Север наконец поворачивается. Их взгляды сталкиваются, как лезвия.
— Честно?
Я невольно задерживаю дыхание.
— Ни хрена. Просто одноразка.
Тишина между нами натягивается, как тонкая нить перед разрывом.
Боль. Резкая, глупая, унизительная. Как будто меня публично раздели и
