выплеснули на лицо ведро помоев.
Я не хочу быть здесь.
Но я здесь.
Я не хочу быть его.
Но я уже давно в этой роли.
Каждый взгляд мужчин — как грязные пальцы под юбкой. Каждый шепот за спиной — напоминание: вещь, временная, заменимая.
Север внезапно наклоняется ко мне. Его губы почти касаются моего уха, дыхание обжигает:
— Ты сейчас выиграешь для меня бой.
Я вздрагиваю.
— Я… не умею драться.
— Не драться, — он откидывается назад, глаза блестят азартом. — Ставить.
Передо мной появляется стопка купюр — хрустящие, пахнущие чернилами и чужими руками.
— Выбирай.
Я перевожу взгляд на ринг. Два бойца. Один, как гора массивный, с шрамами на плечах, дышит, как паровоз. Второй, как змея жилистый, быстрый, с хищным прищуром.
— Я… не знаю…
— Выбирай, — он повторяет мягко, но в голосе звенят лезвия.
Я касаюсь денег кончиками пальцев.
— Второй.
Север усмехается.
— Ошибаешься.
Гонг. Удар. Кровь на холсте.
Гора ломает Змею за две минуты.
— В следующий раз думай лучше, — бросает Север, забирая деньги.
Я стискиваю зубы.
Не будет следующего раза.
А незнакомец наблюдает за нами обоими с хищным интересом.
Потому что знает:
Игрушки Севера долго не живут.
Я отпрашиваюсь в уборную. Прикрывая бедра руками, плетусь сквозь толпу пьяных мужчин и не менее трезвых женщин. Вслед за мной Гриша.
Зеркала в потёках, свет мигает, будто вот-вот погаснет. Я смотрю на своё отражение — тушь слегка размазана, губы сжаты. Протираю лицо ледяной водой, пытаясь смыть с себя этот вечер, эти взгляды, его присутствие.
«Одноразка» — его слова все еще жгли, как кислотный ожог.
Дверь распахнулась без предупреждения.
— Ну и зачем тебе прятаться? — голос за моей спиной был гладким, как обледеневший асфальт.
Я резко обернулась, спиной прижимаясь к мокрой стене. Артем заполнил собой все пространство уборной, его дорогой костюм выглядел неуместно среди разбитой плитки.
— Это женская уборная! — мой голос звучал резче, чем я планировала.
Он рассмеялся и медленно положил ладони с массивными печатками по бокам от меня, заблокировав выход.
— Артем Морозов, — представился он, будто мы на светском рауте. — Младший брат вашего… как его… тюремщика.
Я заметила, как его глаза скользнули к моим бедрам, все еще прикрытым дрожащими руками.
— В отличие от братца, я предпочитаю легальные способы зарабатывания денег, — продолжил он, наклоняясь ближе. — Сеть кофеен «Морозко». Слышала?
— Это что, пикап? — прошипела я. — Очень неудачный.
Артем лишь ухмыльнулся и внезапно вдохнул запах моих волос.
— Север не любит, когда его игрушки убегают, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу.
— Я не игрушка! — но голос предательски дрогнул.
Его рука внезапно сжала мое плечо — не больно, но достаточно, чтобы напомнить: сопротивление бесполезно.
— О, еще какая. Ты думаешь, он тебя бережет? — его пальцы скользнули по моей ключице. — Он ломает. Медленно. Красиво. Я видел, как он это делает.
Я резко дернулась в сторону, но он лишь прижал меня сильнее.
— Не трогай меня!
— А что ты сделаешь? Позовешь его? — Артем обнажил зубы в улыбке. — Он уже поставил тебя на кон в следующем бою. Знаешь об этом?
Мое сердце бешено заколотилось.
— Врешь.
— Проверим? — его рука скользнула ниже, к декольте.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась.
На пороге стоит Гриша — громадный, как гора, с лицом, изуродованным шрамами.
— Время, — буркнул он, глядя на меня.
Артем медленно отступил, разводя руками.
— Просто беседовали.
Но когда он проходил мимо Гриши, то обернулся и бросил мне последний взгляд:
— Подумай, куколка. Пока он не разобрал тебя на части.
Воздух в зале гудит, как раненый зверь. Я вцепилась в обивку дивана, словно это последний островок безопасности в бушующем море мужской ярости.
На ринге — они.
Север и Артём.
Без перчаток. Без правил. Без жалости.
Брат против брата.
И ставка — я.
Артём, переодетый в черные бойцовские шорты, орет в пьяную толпу:
— Победитель получает девственность Влады!
Гул толпы взорвался рёвом. Где-то разбилась бутылка. Кто-то кричит «Раздевай её!».
Я забыла, как дышать.
Гонг.
Артём атаковал первым — свинцовый удар в челюсть. Север слегка дрогнул. Но ухмыльнулся, обнажая окровавленные зубы.
Ответный удар.
Артём отлетел к канатам, спина выгнулась неестественно.
Кровь закапала на пол. Залила кулаки.
Я хотела закрыть глаза, но веки предательски оставались открытыми.
Север поймал брата в захват, прижал к себе почти по-братски и что-то прошептал на ухо. Артём, плюя кровью, захохотал.
Удар в живот.
Артём рухнул на холст.
Толпа взвыла.
Север спрыгнул с ринга, даже не взглянув на свои окровавленные костяшки. Его глаза горят не триумфом, а чем-то другим.
Он идет ко мне.
Я отпрянула, но кресло преградило путь.
— Н-нет… — моё дыхание превратилось в хрип.
Север не останавливается.
Он наклоняется, хватает меня за талию и закидывает на плечо, как добычу.
— Моя.
Толпа взревела. Столы дрожат от ударов кулаков. Кто-то орет «Покажи трофей!».
Я вишу вниз головой, мир перевернулся. Платье задралось, обнажая бедра. Чужие руки потянулись ко мне.
— Не трогать! — рык Севера заставил толпу расступиться.
Он несет меня к выходу, его ладонь прижимает ткань платья, почти заботливо прикрывая мою кожу.
Но это не спасение.
Это конец.
Он возьмёт то, что выиграл.
Он сломает.
И самое страшное.
Я уже почти готова позволить ему это.
Глава 20
Глухой удар и дверь захлопнулась за нами.
Раздевалка воняет потом, дезинфектантом и мужской агрессией.
Север закинул меня на деревянную лавку так, что спина ударилась о стену. Но боли я не почувствовала. Только его — его тело, прижатое ко мне, его руки, его дыхание, горячее и прерывистое.
Я попыталась вскочить, но он навалился сверху, его окровавленные пальцы впились в мои запястья.
— Ты испугалась? — он дышит тяжело, горячо, его губы разбиты, а на скуле расцветает синяк.
Я хочу ответить, сказать что-то резкое, но он не дает.
Его рот прижимается к моему. Грязно, влажно, без спроса.
Вкус крови, соли и первобытной ярости.
Я попыталась оттолкнуть его, но Север лишь глубже впивается пальцами в мои бедра.
— Ты хочешь меня? — он дышит мне в губы, его голос звучит хрипло, почти как рык. — Хотела, чтобы я выиграл? Чтобы взял тебя?
Я зажмурилась, как если бы
