тебя совести достало, — заметил Драган. — Петар, верните камни в воду.
Он повернулся к толпящимся у церкви участникам собрания:
— Так что решите? Как быть с Урошем?
В сонном, уже разогревшемся воздухе повисла тишина, и даже связанные пленники перестали дёргаться на дне лодок. Затем прозвучал голос, суровый и твёрдый, так не похожий на обычный насмешливый и весёлый голос Пашко Палташича:
— Смерть ему.
* * *
Шесть захваченных в Перасте пленников, а с ними Деяна Вереша и Янко Уроша, выстроили у городской стены рядом с Морскими воротами. Жители Котора толпились за оцеплением. Старая Елена, бившаяся в истерике, пока её полностью не покинули силы, полулежала на руках у двух женщин.
«Дочери, кажется», — мельком подумал Драган и тяжело вздохнул. Вспомнилась бабушка и их бегство из Котора, а следом пришло чёткое осознание, что покоя Владичам и тем, кто принял сторону Владичей, не будет, пока жив хоть один Урош. На мгновение мелькнул соблазн приказать поставить к стенке и этих трёх женщин, но парню тут же стало стыдно за подобные мысли.
«Будь что будет», — решил он про себя, и усилием воли отогнал мрачные предчувствия.
На соборе Святого Трифона зазвонил колокол. В ответ ему мерными, тяжёлыми ударами печального набата откликнулись другие городские церкви. Перед приговорёнными выстроились две шеренги стрелков, по двенадцать человек в каждой. Первая шеренга по команде Петара Радонича опустилась на одно колено. Ряды винтовок вытянулись, поблёскивая на солнце.
— Мое тебе слово, господарь Владич! — выкрикнул вдруг Янко. — Будешь ты висеть, на этих самых воротах будешь!
— Огонь! — скомандовал Петар, и под сухой треск залпа восемь фигур повалились ничком. Радонич вытащил из-за кушака револьвер, прошёл к телам и методично, переходя от одного к другому, сделал по выстрелу. Два или три из захваченных пленников дёрнулись, получив последнюю пулю в голову, но тело Янко, самое ближнее к Морским воротам, осталось неподвижным.
Толпа начала расходиться. Драган почувствовал прикосновение к плечу, обернулся — и увидел Войновича. Старый Душан, взглянув поверх головы парня на казнённых у стены, заметил:
— Ты, господарь, уже поступаешь как князь. Только сам же идёшь поперёк того, о чём говорил. Снова око за око и зуб за зуб.
— Нет, — мотнул головой Драган. — Пожелай я око за око, то ещё вчерашним вечером послал бы людей в Шкальяри, и спалил бы всех Урошей вместе с их поместьем.
— Может, ты и ошибся, что так не сделал, — задумчиво добавил старик, наблюдая, как потерявшую сознание Елену укладывают в небольшой паланкин, и как двое мужчин грузят тело Янко на терпеливого ослика.
— Может быть, — согласился Владич.
Глава 19. Карт-бланш
Казалось, что тревожное это воскресенье никогда не закончится, но солнце всё-таки перевалило за полдень и теперь медленно спускалось по небосклону. В большом зале Ратуши в Которе было людно и шумно: заканчивались последние приготовления перед началом военного совета. В этот раз присутствовали только мужчины, женщины же ожидали в соборе Святого Трифона. Исключение было сделано для тех, в чьих родах не осталось ни мужей, ни сыновей, ни зятьёв: Кристины Милошевич, старой Ясмины Томанович и сестёр-близняшек Хранич — Даницы и Зораны.
На столе в центре зала была расстелена карта Далмации, доставленная из типографии Палташича — заказ оберста Акоша, который тот так и не успел забрать. Господари расселись вокруг, и Драган отметил про себя, что, несмотря на общее решение о мире, все они по-прежнему придерживались старых союзов. Никто не сел рядом с личным врагом. Бывшие сторонники австрийцев держались друг друга, и уроженцы одних мест очень редко оказывались бок о бок. Четыре женщины сидели вместе, по правую руку от парня.
Декларировать прекращение тянувшихся веками распрей и смену столетиями державшихся обычаев было куда проще, чем действительно добиться изменений.
— Сейчас у нас, считая присоединившихся господарей, — Драган обвёл взглядом «австрийцев», — двадцать семь чет. Почти три тысячи бойцов. Двадцать мортир, тридцать шесть горных пушек, двадцать полевых орудий. Шесть паровых катеров и канонерская лодка.
— У австрийцев вдоль границы с Герцеговиной рассредоточен целый корпус, — скептически заметил Филипп Праляк.
— Именно, вдоль границы, — отозвался Драган. — Чтобы собрать этот корпус в Сплите, потребуется время. Чтобы доставить из Сплита в Дубровник — тоже время.
— Австрийцы не будут вечно в неведении относительно того, что творится в Боке, — подал голос Иосип Павелич. В отличие от всех остальных, этот уроженец Петроваца был огненно-рыжим, с жёсткими и торчащими, будто щётка, усами.
— В Дубровнике узнали о происходящем два дня назад, — спокойно подтвердил Владич. По рядам собравшихся прошёл недовольный ропот. Парень поднял руку, прося тишины. — Мы забавляли их телеграммами, но, в конечном счёте, австрийцы что-то заподозрили и начали передавать шифрованный код. Скорее всего, ключ к нему должен знать командир бригады, но он сейчас лежит в госпитале. К тому же этот господин из тех, кого можно пытаться гнуть, но сломать не получится. Так что он нам совершенно точно не поможет.
— И всё же, стоило бы заранее оповестить всех, — высказал общее мнение Душан Войнович.
— Я оповестил. Сейчас, — спокойно посмотрел на него Драган. — Когда все мы пришли к единому мнению и решили дальше действовать совместно. Но если вы, господари, думаете, что я сидел без дела эти дни, то глубоко ошибаетесь. — Он взял бильярдный кий, принесённый по его просьбе из покоев коменданта, и, используя его как указку, принялся объяснять на карте диспозицию.
— Все австрийские пленные были отправлены на работы ещё одиннадцатого числа. На Кобыле, над Джуриничами, уже построено укрепление. Конечно, это не бетонные крепости с броневыми плитами, как у австрийцев, но этого достанет, чтобы удержать хребет. Туда морем перевезли три батареи мортир, так что и старая, и новая Ядранская дорога под полным нашим контролем.
— Неплохо, — одобрил кто-то.
— Витальин укреплён, — продолжил Драган. — Там стоит две батареи горных пушек. На случай, если австрийцы попытаются прорваться вдоль побережья к Превлаке. Ещё для одной батареи был сооружён редут на холме, на подступах к перешейку. Превлаку нам необходимо удержать любой ценой.
— Почему? — поинтересовался Савва Змаевич, уроженец Пераста. Ниже среднего роста, но очень широкий в плечах, он производил несколько диковатое впечатление. Усилиями этого господаря были полностью истреблены — несмотря на наказ Драгана брать пленных — все австрийские отряды от Рисана до Ораховаца. — Взорвать её, и дело с концом!
— Потому что Превлака и Мамула — ключи к Боке. Мимо них не проскочит ни один корабль. Кроме того, есть ещё Арза на мысу. Мы перевезли туда четыре полевых орудия, так что теперь вход в залив закрыт наглухо.
