на Уроша.
— Деян Вереш, господарь, — потрескавшиеся губы шевелились с трудом.
— Откуда ты?
— Из Братешичей.
— Где это?
— Между Тиватом и Будвой. Аккурат посередине, — безучастно пояснил пленник.
— Почему ты здесь?
— Потому что стрелял в госпожу Эву.
— Кто велел тебе?
— Господарь Янко Урош.
— Брехня, — бросил тот. — Я этого человека знать не знаю и никогда не видел. Мало ли, что можно сказать, а тем более заставить сказать под пытками.
— Верно, — согласился Драган, продолжая всматриваться в Уроша. — Зовите! — велел он монахам.
Снова скрипнула алтарная дверь и появились трое — два священника и перепуганный, но старающийся держаться с достоинством мужчина лет пятидесяти.
— Это, господари и госпожи мои, — Владич указал рукой на мужчину, — староста Братешичей, Ратко Боянович. Прибывший, чтобы засвидетельствовать, что перед вами в самом деле Деян Вереш. Это, — Драган указал на первого священника, — отец Матей, настоятель церкви Святого Николая в Братешичах. Который подтверждает слова Бояновича и личности его и Вереша. Ну а наш третий гость в представлении, наверное, не нуждается?
— Не нуждается, — подтвердил Душан Войнович, с удивлением рассматривавший другого священника. Тот с достоинством поклонился господарю из Херцег-Нови, и Душан ответил таким же почтительным поклоном. — Кто же не знает отца Митрофана Бана, настоятеля монастыря Подластва.
Иво Недич, Неманя Ивелич и ещё несколько человек согласно закивали.
— Отец Митрофан провёл ночь в пути, чтобы успеть на собрание и подтвердить, что отец Матей в самом деле настоятель в Братешичах.
— И что с того? — спросил Урош. — Никто из них ведь не подтверждает, будто я посылал куда-то этого человека.
— Конечно. Потому-то есть у меня ещё и другое доказательство. Все вы знаете про дар и проклятье крови. А есть тут те, кто владеет ими? — оглядел собравшихся Драган.
Люди настороженно молчали. Владич пожал плечами:
— Что ж. Зато я владею. Меня учили в Венеции, а тамошние мастера ещё во времена крестовых походов переняли у сарацин кое-какие практики. Есть среди их умений и такие, которые позволяют вычислить убийцу. Госпожа Милошевич, поможешь мне?
Под взглядами остальных женщина медленно прошла через зал к парню. Так же медленно, словно в полусне, подняла руку к голове. Пальцы скользнули между платком-шамией и фесочкой, вытянув длинную булавку с красной бусиной. Глядя в упор на Уроша, Кристина Милошевич уколола булавкой указательный палец и передала её Драгану.
Парень тем временем вытащил из складок кушака какой-то предмет и на раскрытой ладони продемонстрировал его собравшимся: это была винтовочная пуля. Сидевшие подальше повставали со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее. Владич с поклоном протянул пулю женщине, и та коснулась её окровавленным пальцем. Драган, державший булавку в левой руке, поочерёдно уколол все пальцы правой, на ладони которой лежала пуля — а затем с силой сжал руку в кулак.
Казалось, время остановилось. Губы парня беззвучно шевелились. Взгляды мужчин и женщин в церкви были прикованы к скрывшим пулю пальцам. Капля крови, собравшаяся в ладони и скатившаяся до запястья, повисела немного и упала на пол. Янко, не мигая, смотрел на этот кулак.
— Господи, помоги, — громко попросил Драган и подкинул пулю вверх, к расписному потолку храма.
Урош отшатнулся так поспешно, что плюхнулся обратно на скамью. Пуля звякнула об пол, но Владич даже не взглянул на неё. Глаза парня с насмешкой смотрели на Янко, а тот, сообразив, что сам себя выдал, уже снова вскочил на ноги.
— Нет у нас пока скупщины и нет суда, господари и госпожи мои, — заметил парень. — И все мы поклялись, что не прольём крови на святой земле. Что же решим? Отпустить господаря Уроша с миром?
Поднялся гвалт, в котором потонули отдельные слова и фразы. Каждый спешил высказать своё мнение. Урош, скрестив на груди руки, равнодушно разглядывал потолок церкви. Старая Елена вскочила со скамьи, что-то гневно выкрикивая и потрясая кулаками в сторону Драгана. Весь этот бедлам продолжался некоторое время, но тут снаружи послышалась какая-то возня, донёсся отдалённый нестройный треск винтовочных выстрелов и крики. Тогда Янко снова перевёл взгляд на Владича и по-волчьи оскалился:
— Это я буду решать, кого тут отпускать. На берег или с камнем на дно.
Гомон разом стих. Минуты ожидания чего-то неизвестного текли медленно, и собравшиеся успели снова рассесться по скамьям — одни настороженные, другие откровенно напуганные. Наконец, двери церкви распахнулись и стоявшие на страже монахи, теперь вооружённые карабинами, вошли внутрь. Два ствола нацелились на Уроша, который в недоумении рассматривал бенедиктинцев.
В дверном проёме появилась ещё одна фигура, массивная, в обычном черногорском костюме, а не монашеской рясе, и вооружённая до зубов. Петар Радонич шагнул через порог и поклонился обернувшемуся к нему Драгану.
— Сделано, господарь.
— Значит, вот чего стоит слово Владича? — с горькой усмешкой спросил Филипп Праляк.
— Не спеши, господарь, — бросил через плечо парень. — Говори, Петар.
— Пять убитых и одиннадцать раненых, господарь.
— А его?
— Мы насчитали двадцать шесть убитых. Шестерых взяли живыми. Ещё несколько сбежали, их преследуют.
— Господарь Праляк, хочешь убедиться, каково слово Владича? — поинтересовался Драган. Филипп гордо вскинул голову:
— Стрелять будешь или камень на шею привяжешь? Пошли, я готов. Не в церкви же кровь проливать.
Они вышли. Следом монахи вывели под дулами карабинов Янко Уроша, за ним шла его мать, а за нею все остальные. На пристани под охраной нескольких бойцов стояли шестеро со связанными за спиной руками.
— Что, господарь Урош, и этих людей ты тоже не знаешь? Может, признаешь кого-то из тех, кто сейчас лежит там? — Драган махнул в сторону Пераста, где на берегу суетились крохотные фигурки. — Господарь Праляк, сделай милость — возьми бинокль.
Один из бойцов Радонича протянул Филиппу бинокль. Тот неуверенно поднёс его к глазам, взглянул на берег.
— Убитых складывают, — констатировал он.
— Вижу, господарь Урош, что и этих людей ты не знаешь. Похоже, скоро у Урошей вообще ни одного человека не останется — ото всех ты отречёшься, — с насмешкой в голосе заметил парень.
— Будь ты проклят! — взвизгнула старуха.
— Как Бог даст, — холодно посмотрел на неё Драган. — А пока что, Петар, как сам господарь Урош и сказал: камни им на шею.
Шестеро пленников пытались вырываться, пытались молить о пощаде, но крепкие руки схватили их и швырнули в лодки. Двое бойцов, спрыгнув с пристани в воду, достали несколько лежащих у самой поверхности каменных глыб и передали их товарищам на причале. Урош, скрежеща зубами от злости, наблюдал за происходящим.
— Не благословишь их в последний путь? — поинтересовался Владич. — Петар от своих бойцов не отрекался, вместе с ними лёг.
— Стойте! — не выдержал Янко. — Мои это люди.
— Хоть на это у
