что никто больше не мог услышать.
Я сжал её сильнее, не давая обернуться. Только слушать.
— Ну что, Кира, — голос Фёдора был хриплый, насмешливый, — ты нарыла ещё информации о нашей Евочке? И этом придурке Викторе?
Я ощутил, как дыхание Евы сбилось. Она хотела сорваться, но я держал её так, что она не могла двинуться.
— Да, — ответила Кира. Её голос… я видел, как Еве больно его слышать. — Но я всё ещё не понимаю, зачем она вам нужна. Тут, — она хихикнула, — везде, даже в клубе, столько красивых девчонок. Зачем именно она?
Я услышал, как Савелий засмеялся. Смех был мерзким, липким, от которого хотелось сломать ему челюсть.
— Не твоего ума дело, малышка. Тебе платят — ты работаешь. Вопросы — лишние.
— Но я всё же не зря трачу ваше время, — Кира понизила голос, и я почти видел её самодовольную ухмылку. — Я подкопала кое-что на Виктора. Немного криминала, старые дела, которые он думал, что похоронены. Если это достанет пресса или конкуренты — ему конец.
Фёдор коротко кивнул.
— Неплохо. Это нам пригодится.
— А Ева? — протянул Савелий, и в его голосе было то самое звериное любопытство, от которого у меня внутри всё рвалось на части. — Где она сейчас? Чем дышит, чем живёт?
— Ничего нового, — ответила Кира так легко, будто говорила о погоде. — Всё так же спит с этим Вадимом.
Я почувствовал, как Ева в моих руках напряглась так, что её ногти вцепились мне в плечи. Она замерла, будто земля ушла из-под ног.
— Вадим, значит… — Фёдор протянул имя холодно, с намёком, и я почувствовал, как у меня внутри рванула ярость.
— Ага, — продолжила Кира, её голос стал ядовито-сладким. — И, судя по тому, что я видела, она держится за него. Даже слишком. Тебя, Савелий, — она усмехнулась, — похоже, видеть рядом вообще не хочет.
Воздух словно стал тяжелее.
Савелий расхохотался — громко, мерзко, так что у меня по коже пошёл холод.
— Вот сучка, — протянул Савелий, и в его голосе было столько липкой похоти, что я готов был перегрызть ему горло прямо здесь. — Думает, что нашла себе защитника? Ха. Посмотрим, что она скажет, когда после свадьбы я возьму её так, как захочу.
Ева дёрнулась в моих руках, будто в неё вонзили нож.
И тут рядом с ним заговорил Фёдор. Его голос был ровный, холодный, как лёд.
— Мы возьмём её вместе.
Мир сузился до этих слов.
Я почувствовал, как у Евы вырвался тихий, едва слышный всхлип — и прижал её к себе ещё сильнее, накрыв губы её губами в поцелуе, чтобы заглушить её крик.
Я оторвался от её губ, держал её лицо ладонями, чувствуя, как она дрожит вся, до костей. Глаза красные, слёзы под маской блестят. Я наклонился к самому её уху:
— Пошли отсюда. — Голос у меня был хриплый, рваный от злости. — Нам там больше делать нечего.
Она кивнула, глотнула слёзы и прижалась ко мне ближе, будто боялась, что ноги её не выдержат.
Мы двинулись к выходу, не оборачиваясь.
И прямо у дверей мы наткнулись на Илью.
— Ты где, блядь, был?! — я схватил его за плечо, в голосе звенела ярость. — Мы тут чуть не сгорели к хуям!
Илья даже бровью не повёл. Стряхнул мою руку, усмехнулся так, будто только что вышел с дружеской пьянки.
— Решал вопросы.
— Какие нахуй вопросы?! — я едва не заорал, Ева вздрогнула у меня под боком.
— Те, которые тебе знать не обязательно, — он затушил сигарету об дверной косяк, посмотрел на нас внимательно. — Ну что? Можем идти. Я тут закончил.
Я выдохнул, так и не сбросив злость, и обнял Еву крепче. Она молчала, но её пальцы мёртвой хваткой вцепились в мою руку.
Мы сели в машину. Я хлопнул дверью так, что стекло едва не треснуло, завёл двигатель, но не тронулся — ждал, пока Илья устроится сзади.
Ева сидела рядом. Тихая, будто выжженная изнутри. Маска уже в руке, по щеке размазалась чёрная тушь, и от этого она выглядела ещё больнее.
Я хотел что-то сказать, но вдруг заметил, как её взгляд метнулся в сторону. Глаза расширились. Она вся дёрнулась, будто её кто-то ударил током.
— Ева… — начал я, но не успел.
Она рывком распахнула дверь и выскочила наружу.
— Блядь! — я рванулся за ней, но она уже бежала. Каблуки скользили по асфальту, платье путалось в ногах, а она неслась, будто в этом бегстве было всё её дыхание.
И только когда я выскочил из машины и побежал следом, я понял, на кого она бросилась.
Сердце ударилось в грудь так, что на секунду мир замер
Глава 34. Ева
Я увидела её.
В нескольких шагах от нас, прямо у припаркованной машины. Маска уже снята, волосы растрёпаны, на губах — та же самая самодовольная улыбка.
Кира.
Моя подруга. Та, которой я доверяла больше, чем себе. Та, что предала меня, продала, выбросила, как мусор.
Я даже не помню, как распахнула дверь и выскочила из машины. Мир сузился до одного лица. Моё дыхание сбилось, сердце стучало в ушах, кровь кипела. Я неслась к ней, и во мне не осталось ни страха, ни сомнений. Только ярость.
Она как раз открывала дверцу, собираясь сесть внутрь, когда я влетела в неё. Схватила за волосы, рванула так, что она вскрикнула, и с силой ударила её лицом об стекло.
Глухой звук удара. Треск. Кира завизжала, кровь хлынула из носа и разбитой губы, стекло пошло паутиной трещин.
— Сука! — я заорала ей прямо в ухо, тряся её за волосы, чувствуя, как она дёргается. — Ты, блядь, продавала меня им?! Ты, тварь, сдавала им всё?!
Она забилась под моей рукой, захлёбываясь визгом:
— Ай! Больно! Блядь, отпусти! — Кира орала так, что прохожие начали оборачиваться, но ей было плевать. Она не поняла даже, кто держал её. Для неё я была просто безликой яростью.
— Кто ты, сука?! — завизжала она, дёргаясь в разные стороны, пока я сжимала её волосы так, что клочья уже оставались у меня в ладони. — Отпусти, больно, блядь, очень!
Её голос был пронзительным, истеричным, совершенно не похожим на ту самоуверенную, ухмыляющуюся "подругу", что только что лебезила перед Савелием. Сейчас она была обычной жалкой крысой, пойманной в капкан.
Я рванула её сильнее, ударила лицом о стекло ещё раз. Кровь брызнула, Кира завизжала громче, почти захлёбываясь воплями:
— А-а-а! Помогите! Кто-нибудь! Она меня убивает!
Я впилась ей прямо в ухо, зашипела так, что сама себя не узнала:
— Это
