Требовался кто-то молодой, гибкий и способный сдерживать ведуна, желательно уже наладивший с ним контакт. Вот так и совпали звёзды, а потом Юру подставили…
«Что-то слишком часто у нас ротмистры в Ростовском графстве сменяются», — хмыкнул я про себя, ступая по скромно обставленному коридору господского дома Оболенских.
Окошки маленькие, как бойницы, из-за этого кругом одно белое магическое освещение. На стенах висело много оружия, в том числе и огнестрельного. Я на крыше даже ряд пушек заметил, с выглядывавшими наружу стволами.
По слухам, граф солидную сумму занëс РГО за сверхпрочный огнеупорный межмировой камень, из которого тут всë было построено. Да и вообще семидесятилетний старик был помешан на оборонительных мерах. Ничем не чурался, каждая палка у него стреляла, и каждая занавеска превращалась в смертельное оружие.
Это я, конечно, утрирую, но дальше вы поймëте, чем подкреплено такое поведение.
Род Оболенских специализировался на добыче ресурсов в Межмирье, а также активно зарабатывал войной, предоставляя лучших в княжестве наёмников то одной стороне конфликта, то другой.
Старый граф предпочитал сохранять нейтралитет в локальной грызне и за это против него не объединялись. У меня были также подозрения, что Сергей Дмитриевич скромничал насчёт своих дипломатических качеств, создавая репутацию недалёкого вояки.
«Хах, старый лис», — чуть не расплылся я в улыбке, ментально вскрывая нутро опытного интригана.
Сергей Дмитриевич Оболенский
Отвага (37/100)
Макиавеллизм (71/100)
Стратег (B), Мечник ©
Переводчик (А), Инженер (B)
Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)
Преданность к «К. С. Друцкому» (24/100)
Трудолюбие (88/100)
Счастье (41/100)
Боевой дух (73/100)
Общественный статус: «Надёжный наёмник» — военный делец, торгующий мечом и магией. Исполнитель, которому платят за результат, а не за разговоры.
Достигнут предельный уровень развития.
Скрытые таланты — «Крепостная азбука» (способность читать любое укрепление как книгу: где осаждающий ударит первым, где нападение затянется, где появится брешь и т.д.)
Противниками, которых он стравливал, выступали графство Муравское (с шестью баронствами) и Псёльское (с тремя баронствами). Я так понимал, другого выбора у него не было: пойдëт против любого, сразу получит яростное сопротивление обоих и многолетнюю осаду. Иметь сильные крепости хорошо, но вот питьевая вода, еда и прочее снабжение…
Рано или поздно деньги закончатся, и Оболенский не сможет покупать припасы через единственный храм в городе Изюм. Враги-то не дураки, перво-наперво туда и ударят всеми силами. Отдашь храм — проиграешь войну на истощение. Это я не соблюдал правила, а Сергей Дмитриевич такой роскоши не имел, как и сильных союзников, которых запугали войной.
Я ожидал увидеть согбенного старика, вросшего в своë удобное кресло, с уставшим от треволнений взглядом. В моëм понимании люди в этом возрасте уже потихоньку ковыряют одной ножкой землицу на воображаемом погосте. Как же я ошибался.
Меня встретил сухонький подтянутый дед с прямой как палка спиной. Аккуратно побритый, надушенный, он двигался легко и молодо, глаза колючие, живые, с паутинкой морщин вокруг век, но в целом его коже можно только позавидовать — здоровая, без возрастных пятен и чистая.
Невольно улавливалась дикая жажда к жизни.
— Владимир Денисович, здравствуйте, голубчик, — радушно вышел он ко мне и крепко пожал руку. — Как добрались?
— Спасибо, Сергей Дмитриевич, можно просто Владимир. Долетел с ветерком, благодарю.
По сигналу графа слуги оставили нас.
— Ты писал есть дополнительные сведения о том, как погиб мой младший брат. Я тебя слушаю, — деловито повëл он беседу на французском.
Понимая, что это проверка, я ответил ему, в свою очередь, на немецком.
— У меня есть все основания полагать, что его подставил мой сюзерен, граф Остроградский.
— Подробней.
— Павел Викторович спутался с некромантами и теперь у них на побегушках. У меня есть косвенные и прямые тому доказательства. Мой городничий вскрыл их сеть тайников, где хранятся сотни трупов как материал для вторжения. Они планируют захватить храм в Ростове и расползтись дальше по нашим землям. Таврида станет для них оплотом.
— Ты кому-то об этом докладывал? — надломил бровь Оболенский.
— Да, непосредственно Его Величеству. Мне тогда не поверили, но дали разрешение на войну с Остроградским. Теперь же у меня на руках все карты, и я хочу с ним разделаться сам.
— В чëм же заключалась подстава моего брата? — уточнил старый граф.
— Остроградский предупредил некромантов обо всех нюансах экспедиции. Я вместе с вашим братом угодил тогда в смертельную засаду. Враг с поразительной точностью знал, где мы остановимся, и первым же ударом убил ротмистра. Без опытного земельника мы бы погибли, но у меня был в запасе свой.
— Мотив предательства? — спросил Оболенский, заложив руку за спину.
— Жена Остроградского. Она живее всех живых — еë держат в плену, а из мужа годами верëвки вьют. Не спрашивайте, откуда я всë знаю, клянусь честью, это правда.
Также я ему рассказал о сотрудничестве графа с тевтонцами, о способе их контроля через артефакты-симбионты, а также про беглого некроманта. Умолчал, естественно, про Абросимова и некоторые детали, компрометирующие меня.
— Очень похоже на сказки спятившего заносчивого мальчишки, — Оболенский переключился на османский. — Но я узнавал за тебя, говорят нечисть как клопов давишь и не склонен бросать слова на ветер. Это уважаю, но позволь спросить. Допустим, я поверил: что ты от меня хочешь? Воззвать к мести за брата?
На удивление общался он не как солдафон, а вполне себе вежливо, по своему статусу.
— Я предлагаю вам оборонительный военный союз.
— О как, — хмыкнул без особого удивления Оболенский, и я продолжил.
— Мне известно ваше необычное положение со сложным соседством, — я хотел сказать «затруднительное положение», но это бы выставило старого графа в дурном свете и привело бы к ненужной пикировке. — Не ровён час кто-то надоумит ваших оппонентов зарыть топор войны.
— Если откажу, к ним пойдёшь? — уточнил без всякой злобы аристократ.
— Мне бы этого не хотелось, — честно признал я, но намёк до адресата дошëл. — Из уважения к памяти о вашем брате я выбрал вас.
— Ладно, оставим упражнения, — перешёл он на родной русский. — Я впечатлён, у тебя блестящее образование. Все мои соседи — тщеславные малодушные дикари, с которыми и поговорить не о чём. Приходится строить из себя ещё большего дурака, лишь бы польстить их убогому самолюбию.
— Зачем же вы сейчас сбросили эту вуаль?
Ему надоело ходить, и он пригласил меня присесть на жестковатую кожаную софу.
— Какой смысл играть комедию перед ведуном?
