под нашими ногами и хриплое человеческое дыхание.
Всё же я не расслаблялся, благодаря чему внезапно заметил что-то блеснувшее под ногой, опускающейся на настил. Опасность⁈ В последний миг сумел сделать шаг шире, едва не порвав промежность.
— Зверев⁈ — тревожно выдохнул князь и замер, вытянув шею.
— Стойте на месте, — прохрипел я, глядя на тонкое подобие то ли лески, то ли жилы, натянутой над настилом. — Кажется, здесь ловушка.
Выпрямившись, осторожно пошёл вдоль этой хреновины и обнаружил, что она крепится к грубому самострелу, похожему на первые арбалеты. Он бы выпустил стрелу с каменным зазубренным наконечником, ежели бы я наступил на… э-э-э… подобие тончайшей верёвки, сплетённой из каких-то весьма крепких волосков. Такой снаряд вполне бы мог пронзить плоть и застрять в кишках. Аж вздрогнул, как представил подобную картину.
Я подозвал князя с Филимоном, и они тоже полюбовались арбалетом.
— Ещё и ловушки, — процедил Корчинский. — Придётся всё же включить освещение.
Он тряхнул рукой, и его кисть окутало пламя — атрибут «факел», открывающийся на первом уровне у всякого мага огня.
Магическое пламя заставило мрак неохотно отступить, забиться в щели и углы. Из разбитого глиняного кувшина выскочил мохнатый паук и умчался прочь. А из кучи гнилых досок выбралась белёсая многоножка в локоть размером. Она встала на задние лапы, отражая склизким телом свет, исходящий от пламени, а затем убралась восвояси, решив не связываться с нами.
Дальше мы двинулись ещё более осторожно.
Корчинский, высоко подняв руку-«факел», таким внимательным взглядом скользил по домам-развалюхам и гнилым шалашам, словно запоминал, как всё устроено, чтобы потом в столице возвести район с доступным жильём.
Впрочем, все его внимание переключилось на лестницу, когда мы наткнулись на неё. Эта выглядела ещё хуже, чем предыдущая. В ступенях зияли дыры, некоторые доски уже отсутствовали, а те, что остались, казались не надёжнее клятв, данных в минуту отчаяния.
— Теперь пойдём по очереди, — решил я, снял порванный пиджак и выкинул его.
Да, он весил немного, но мне так будет спокойнее.
Князь закусил нижнюю губу и заколебался. Чего это он? Никак испугался чего-то?
— Зверев, идите вы первым, я пойду вторым, Филимон — последним, — проговорил Корчинский, проведя пальцами по бородке эспаньолке.
А-а-а, понял! Он просто прикидывал, как ему выгоднее пройти по лестнице. Хитрый, хитрый жук.
— Как скажете, дорогой князь, — согласился я, пряча усмешку.
Меня вполне устраивал такой расклад.
Проверив ногой первую ступень, признал её крепкой и начал покорять лестницу. Та шаталась, кряхтела, пару раз ступени с душераздирающим треском ломались. Пыль же провоцировала на громкий чих, после коего вся эта конструкция рухнет как карточный домик.
Однако я справился со всеми испытаниями и очутился на следующем «этаже», где сразу же наткнулся взглядом на веревку, прежде служившуюся поручнем. Кто-то смотал её в бухту. Один её конец я привязал к столбу, поддерживающему верхний настил, а второй сбросил вниз, чтобы князь держался за него, когда шёл. Хоть какая-то страховка.
Но она не понадобилась Корчинскому. Тот миновал лестницу без всяких происшествий. Правда, изрядно сбледнул. Выдохнул же он с таким облегчением, что чуть не сдул шалаши, как Серый Волк — жилища поросят из сказки.
Настала очередь идти здоровяку Филимону. И тот двинулся по ступеням, тараща глаза и что-то шепча себе под нос. Скорее всего, молитву.
Похоже, у бога нашлась свободная секунда, и он откликнулся, поскольку шофер тоже миновал лестницу.
— Получилось! — обрадованно улыбнулся Филимон, оказавшись рядом со мной. — Лестница выдержала, хотя казалась гораздо хуже предыдущей.
— Вот так и в жизни бывает. Неказистый с виду человек может оказаться сильнее и выносливее розовощёкого и крепенького мужичка, — философски произнёс я.
— Верно, — поддакнул князь, освещая «этаж» рукой-факелом. — Пойдёмте дальше. Время уходит.
Но далеко мы не ушли…
Филимон вдруг остановился и прошептал, крутя головой:
— Слышите?
— Только давление, шумящее в ушах, — чистосердечно признался я, стоя возле очага из камней, обмазанных красной глиной. Его дно устилал серый пепел, из которого торчали мелкие косточки каких-то животных.
— Что именно мы должны слышать? — насторожился князь, сжав губы в тонкую линию.
— Шелест какой-то, — просипел Филимон и шумно сглотнул, глядя в сторону пропасти.
— Да, есть что-то такое, будто крылья, множество крыльев… — пробормотал Корчинский, прислушиваясь.
— Вы руку-то погасите, а то она внимание привлекает, как маяк в ночи, мол, летите сюда, тут есть кого сожрать, — проговорил я и следом добавил, вскинув брови: — О, теперь и я слышу. Действительно, крылья, кожистые, словно за нашими душами летят десятки кровожадных, острозубых демонов, смердящих серой.
— У вас очень богатая фантазия, — буркнул князь, выключив «факел».
Тьма тут же поглотила эту часть «этажа». Остался лишь свет, исходящий от светлячков.
— Ну, благодаря награде императора теперь у меня не только фантазия богатая, — усмехнулся я. — Господа, никто не против, ежели мы на несколько минут укроемся в доме? Не стоит нам стоять на открытом пространстве и рожами торговать, когда рядом непонятные летуны.
— Господи, Зверев, что за выражение? Какие рожи? Рядом с вами князь! — возмущённо выдохнул аристократ и следом за мной прошмыгнул в халупу из досок.
Дверь мы сразу закрыли, а окна были прикрыты циновками из травы, посему внутри воцарилась почти полная темнота. Разве что под потолком жужжал один светлячок.
— Кто это может быть? — спросил шофер, прислушиваясь к нарастающему шороху крыльев.
— Кто угодно, — прошептал князь, присев в углу.
— Кто угодно с крыльями, — уточнил я и добавил, задумчиво хмуря брови: — Учитывая местный климат, постоянную тьму и лаву на дне пропасти, да ещё частоту взмахов крыльев, я бы поставил на мверзей третьего-четвёртого ранга.
— Пфф, — насмешливо фыркнул Корчинский. — Вы хотите сказать, что вот так легко, по косвенным признакам способны определить вид монстров из тысяч других? Кажется, вы заигрались, Зверев. Никто на такое неспособен.
— Угу, — поддакнул Филимон, дабы подлизаться к князю. Хотя мог бы и смолчать, я же спас его.
— Пари? — иронично глянул я в сторону аристократа, чей силуэт едва виднелся.
— Пожалуй, откажусь. Такая лёгкая победа не доставит мне удовольствия.
— Как благородно, — снова подал голос лысый здоровяк, придерживая рукой дверь, чтобы та вдруг не открылась.
— Так мы можем поставить какую-нибудь мелочь. Щелбан, к примеру. Как вам такой вариант?
Подумав, Корчинский саркастично проронил:
— Ну,
