союзу с Веларроном, поджигать свой же корабль? На первый взгляд, это глупость: союз ей нужен, она делает ставку на принца, идёт на всё ради союза. Но… если подумать глубже — это не глупость, а отчаянный ход. Именно потому, что ей
нужен этот союз, она идёт на риск.
Вглядываюсь в Наэль — в пальцы, крепко сжимающие подлокотник, в подрагивающие губы, в слишком быструю готовность замять любой вопрос.
— Принцесса, — продолжаю спокойно. — Вы ведь лучше всех знаете, что пожар стал причиной того, что союз ускорился.
Я чуть усиливаю её страх.
— Странно, правда? — произношу мягче, почти шёпотом. — Слишком удобно совпали время и обстоятельства. Почему вы были так уверены, что это был именно Терион?
Наэль пытается держаться прямо, взгляд её дрожит, цепляется то за лица, то за стол.
— Терион был врагом союза, — отвечает она с надрывом. — Всем было ясно с самого начала, кто в этом виновен. Я не…
— Всем — но не вам, — прерываю спокойно. — Вы ведь не искали правду, не ждали доказательств. Потому что правда вам была не нужна.
Арвид резко хлопает кулаком по столу, гулкий звук перекрывает ветер и грохот грома.
— Довольно, — бросает он хрипло, голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Вы что себе позволяете? Это моя сестра. Она здесь не для допросов и унижений, а как представитель Элмора! Если у вас есть доказательства, предъявляйте их — иначе прекратите раздувать этот фарс!
Каин резко сжимает моё колено под столом, пальцы впиваются в кожу.
— Что ты творишь, Селина? — сквозь зубы, почти не двигая губами, рычит он. — Не лезь дальше.
Но я не отступаю, позволяю себе задержать взгляд на Наэль ещё дольше, усиливаю её чувство вины. Её эмоция почти захлестывает — она ёрзает на стуле, будто вот-вот сорвётся, лицо бледнеет, губы дрожат.
Арвид не выдерживает. Резко поднимается, стул со скрипом отъезжает по каменной плите, он бросает взгляд на Наэль — жёсткий, требовательный.
— Мы уходим. — Он тянет сестру за локоть, поднимает её почти силой, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Каина. — Я не позволю превращать конклав в позорный суд над Элмором. Если это ваш «мир», то нам здесь делать нечего.
Наэль, потерявшая цвет лица, встаёт не сразу, пальцы вцепляются в подлокотник, но под напором брата поднимается, чуть покачнувшись. Оба разворачиваются к краю круга — слишком близко к опасному обрыву, ветер подхватывает полы их чёрных тойрис.
Кассар, страж Свода, появляется рядом быстрее, чем я успеваю сделать вдох. Он делает шаг вперёд, загораживая путь к выходу, его массивная фигура заслоняет лестницу.
— Закон круга: никто не покидает стол, пока вопросы каждого из присутствующих не закрыты, — говорит он. — Даже королевская кровь не имеет права уйти, если круг требует истины.
Арвид застывает у самого края, на секунду бросает взгляд в темноту за спиной стража Свода — там только ночь, ветер и озеро внизу, никаких лазеек для бегства. Его пальцы всё ещё сжимают локоть сестры.
— Это издевательство, — бросает он, почти себе под нос, но Кассар даже не моргает. Вся его фигура будто встроена в этот круг, в этот камень, в сам закон, который нельзя обойти.
Юный король сжимает губы, переводит взгляд на сестру — в глазах Наэль страх и мольба, но и она, похоже, понимает: выхода нет. Её плечи опускаются, она делает неуверенный шаг назад к своему месту, почти не поднимая головы. Арвид возвращается следом, резким движением задвигает стул, окидывает всех коротким взглядом, полным горечи и злости.
В зале нарастает напряжение. Ильварина откидывается назад, алые губы чуть тронуты усмешкой — она явно ждёт развязки, её спутник напрягается, едва заметно скользит взглядом по участникам. Король Георг стискивает подлокотники, его сын смотрит на Наэль с настороженностью. Майриса едва заметно улыбается, но эмоция в ней напряженная — ей важно, чтобы чужие конфликты были на виду.
— Так в чём истинная выгода для вас, принцесса, в заключении союза с государством, которое стоит на пороге войны? Почему вы решили поддержать Веларрон, когда могли остаться в стороне и не втягивать Элмор в этот конфликт? Что именно вас так поторопило?
Ощущаю, как волнение и вина в Наэль накатывают новой волной — её дыхание становится сбивчивым, взгляд затуманивается, на щеках проступает пятна. Её эмоции становятся почти невыносимыми, и я не отпускаю их — сжимаю, подталкиваю, чтобы она не могла больше молчать.
— Не будет уже никакого союза! — Арвид бросает взгляд на Каина, в нём столько обиды и разочарования, что слова звучат почти как приговор. — Принцесса не обязана никому ничего объяснять, и тем более — оправдываться перед теми, кто ищет виноватых, чтобы укрепить свои позиции.
Каин в этот момент сжимает мою ногу под столом так сильно, что я чувствую, как напряжение передаётся от его пальцев прямо кости. Теоден скользит по мне взглядом, внутренне жалеет, что завел тему с поджогом корабля.
Я сохраняю спокойствие.
— Принцесса, мы все ждём.
В этот момент я усиливаю её внутренний разлом, как будто ещё глубже продавливаю раскаяние и стыд. Наэль вдруг закрывает лицо руками, плечи дрожат, слёзы текут беззвучно.
— Каин… как я могла… Я хотела союза, я… — голос срывается, она пытается дышать, губы дрожат, — я отдала приказ поджечь корабль… Я сделала это, чтобы ты подумал, что это дело рук Териона… Чтобы ты захотел союза со мной, чтобы заключил со мной брак! Я хотела этого, хотела корону… — она уже не в силах говорить, рыдает, слёзы капают на базальтовый стол.
Арвид бросает взгляд на сестру с таким ужасом, будто не узнает её.
— Ты… сделала это? Ты подожгла корабль ради брака и союза?
— Вы, сделали это ради чего? — спрашиваю быстро, — Для чего вам был так необходим союз с Веларроном?
Я снова усиливаю эмоции, вплетаю в них ещё отчаяния, чтобы не оставалось выхода.
— Я… я не хотела войны… Если бы я заключила союз с Веларроном, если бы брак был заключён, — всхлипы переходят в слова, уже почти крик, — я… бы после свадьбы… избавилась бы от Каина, не важно яд или заговор. После его смерти я бы осталась единоличной королевой, и подписала бы приказ о передаче земель Териону, чтобы не было войны. А я осталась бы при короне.
Арвид выпрямляется, словно его
