грибов не варю, они разрушают мозг, так что могу вам предложить воды. Чистой.
Но Ратибор всё ещё не готов что-либо употреблять в этом доме, так как не доверяет ни хозяину, ни доносчику, что его сюда привёл и поэтому отказывается:
— Благодарю вас, нет нужды. Воды вокруг и так в избытке.
— Ну, как знаете, — Фриц Моисеевич достаёт из комода наполовину пустую бутылку водки без каких-либо этикеток, и одну большую рюмку на ножке. Ставит их на стол, садится и не снимая своей шляпы, наливает в рюмку водки, и лишь взяв в её в руку, вспоминает про доносчика, Моргенштерн глядя на Левитана улыбается улыбкой хладнокровного мучителя и спрашивает:
— Что, швайн? Хочется шнапса? Да?
И тут доносчик, гордо вскинув подбородок, почти с вызовом бросает ему в ответ дерзкое:
— Обойдусь.
И вот тут шиноби уже глядит на него… Ну, что тут сказать… С удивлением смотрит юноша на Левитана. Никак не ожидал молодой человек, что этот потрёпанный господин и большой любитель халявной выпивки, с такой твёрдостью откажется от спиртного.
⠀⠀
⠀⠀
Глава девятая
⠀⠀
— А-ха-ха… Вы, я вижу, тоже удивлены, господин Свиньин? — смеётся Фриц и залпом выливает в себя самогон. Потом, поставив рюмку на стол, не закусывая и не занюхивая, не делая пауз, так как ему это было не нужно, спокойно продолжает: — засекайте время, посланник, мне самому интересно, сколько это жадное шимпанзе продержится против дармовой выпивки? Сейчас на наших глазах развернётся схватка недели: бездушный яд против склонного к алкоголизу примата! Кто сильнее?
— Ну, хватит, Фриц… — морщится Левитан. — Это какое-то ребячество. А мы пришли сюда по делу. Думаешь у господина убийцы нет больше дел, как выслушивать твои дебильные шуточки?
— Ну, если ты настаиваешь… Лютик… — Холодно соглашается хозяин дома. И потом обращается уже к шиноби: — Так вы хотите приобрести тетради, господин посланник?
— Давайте дело сразу проясним, — начал юноша, сделав предостерегающий жест при помощи открытой ладони: стоп, не будем торопиться. — Пока что речь идёт не о покупке. И если мой нечаянный визит вас натолкнул на мысль о быстрой сделке, я сразу извиненья приношу. — Шиноби встаёт….
И тут же Моргенштерн рявкает по своему обычаю:
— Зитцен!
Вот только юноша совсем не был похож на Левитана, и запросто подчиняться окрикам не собирался. В холодном взгляде молодого человека так и читалось: вы ещё стеком по столу хлопните для наглядности. И тогда Фриц Моисеевич сразу меняет тон:
— Посланник, да сядьте вы, сядьте! Чего вы вскочили? Я просто спросил. Может, вы и вправду хотели купить эти тетради. Я же не знаю, что это пугало огородное вам там наплело про них.
Только после этого Свиньин садится. И начинает:
— В беспечном настроении недавно, мы с Левитаном вечер коротали, и он тогда, скорее, смеха ради, историю одну мне рассказал: мол, есть здесь в городе особенная личность…
— Это я что ли? — догадался Моргенштерн.
Юноша кивает и продолжает:
— Откуда взялся вдруг, никто не знает, дом на болоте, сам же очень скромен, с соседями не знается почти. Не местный, но откуда взялся, где жил до этого и занимался чем, вам вряд ли кто-нибудь возьмётся рассказать. А власти вместе с ним хранят его секреты…
Тут Фриц Моисеевич глядит на доносчика очень и очень нехорошим взглядом и говорит ему весьма недружелюбно:
— Ты, Лютик, доболтаешься, — он ещё и пальцем ему грозит: —Доболтаешься, тебе говорю…
— А чего? — искренне удивляется Левитан. — А что такое-то?
— Вот когда-нибудь вырвут тебе твой поганый язык, причём вырвут вместе с гортанью и пищеводом, — продолжает хозяин дома.
— Да за что, Фриц? Ну, объясни! — Продолжает удивляться доносчик.
Но Фриц ничего ему объяснять не собирается, а снова берётся за бутылку и наливает себе, а налив, поднимает глаза на своего собутыльника:
— Тебе налить?
— …
— М-м, — с уважением мычит Моргенштерн. И добавляет, качая головой и изображая удивление: — Стальная воля в действии. Ну-ну…
После он выпивает свою водку и снова обращается к юноше:
— В общем, этот шлимазл наболтал вам про меня всякого, и что-то приплёл про тетради?
— Да, и признаться, так их расписал, что пробудил во мне к знакомству интерес, с тетрадями и с их владельцем также.
— Значит интерес пробудил? — С сомнением говорит Моргенштерн. И юноша начинает думать, что вот сейчас этот очень непростой человек и начнёт какой-то ловкий торг, или потребует каких-то обещаний, гарантий, или что-то в этом роде, и хозяин дома, внимательно глядя на шиноби, говорит:
— По возрасту вашему, понятно, что университетов вы не кончали?
Свиньин мог, конечно, рассказать ему, что любой шиноби за десять лет своего обучений знакомится с десятками самых разнообразных дисциплин, это, не считая дисциплин боевых и нескольких физических практик. Причём соискатель звания знакомится с дисциплинами на вполне себе академическом уровне. Но хвастовство юный шиноби считал недостойными своего звания, поэтому лишь сказал:
— Мне не представилась подобная возможность.
— Хотя там и с университетским образованием не понять, — начал объяснять Фриц Моисеевич. — Там, в тетрадях этих, гуманитарным губошлёпам не разобраться, там… Понимаете, я и сам учёный, я экономист-кабалист, а там нужен биохимик-технолог, чтобы понять. Настоящий. Ну, и не теоретик, конечно, а инженер-прикладник, чтобы без дураков.
Шиноби кивал ему при этом: понимаю, понимаю… Но молодому человеку казалось, что его первое предположение о торге было правильным. Кажется сейчас поведение Фрица Моисеевича становилась похоже… На отговорки, или на уклонение от реального разговора. Дескать, да какой смысл, интерес у тебя, конечно, пробудился, но ты всё равно в них ничего не разберёшь…
В общем, дело как раз подошло к тому моменту, который и определял суть всего этого визита, и суть была такова: есть тетради — так показывайте, нет тетрадей, или не хотите их показать — тогда, как принято в вашем доме, «ауф фидерзейн майне шёне кёнигин». И шиноби тогда говорит Моргенштерну ласково, вкладывая в слова всё своё юное обаяние:
— Ваш дом комфортен, общество приятно. Сидеть бы тут, в уютной обстановке, на Гиммлера прекрасного глазеть, вести беседы, вдыхать змеи варёной аромат я мог бы целый день… И даже целый вечер. Но злоупотреблять гостеприимством, пожалуй, наивысшая бестактность, и посему, я должен возвратиться к причине, что сюда нас привела… А именно к загадочным тетрадям. — Тут шиноби заискивающе улыбнулся Фрицу Моисеевичу и продолжал вкрадчиво: — И попросить вас, мой радушный друг… Коль сыщется подобная возможность, на них взглянуть, хотя бы мимолётно.
Моргенштерн после подобной подачи пожелания, после приятной интонации гостя, был немного… озадачен. Он несколько секунд сидел,
