синюю коробочку в шелковой обивке. В ней было кольцо с таким алмазом, что стало дурно не только от помпезности происходящего, но и от подарка, который сверкал всеми гранями дороговизны. Идрис едва заметно поморщился, заметив мою реакцию. Виновато осмотрев гостей в зале, растерянно вновь улыбнулась и приблизилась к оборотню. От натянутой улыбки болели щеки, но я заставила себя держать счастливое выражение лица.
— Дорогая Элизабет, в этот замечательный вечер я решил порадовать тебя еще больше и предлагаю стать моей женой, — довольно сухо произнес Мивар. Было видно, что ему некомфортно стоять передо мной на коленях, но поделать он ничего не мог. Таковы были правила тона. И если, делая предложение наедине, именитый волк мог избежать формальностей, то действуя прилюдно, уже нет. — Согласишься ли ты стать моей женой?
Первое, что сделала, это потянула за плечи Идриса вверх, позволяя встать. На мучения Мивара было больно смотреть. Затем осмотрела кольцо в его руках и заметила, что пальцы Де Вера подрагивают. Он действительно был взволнован… Мне не мерещилось.
Я вновь окинула взглядом, полнящимся надеждой на спасение весь зал, гостей. Подняла глаза к тому самому балкончику и заметила в темноте его глубин голубоватое мерцание. Николас был там. Наблюдал. Видел то отчаянное положение, в которое влипла по уши и отчего-то мне хотелось верить: он желает мне помочь. Но не балуя себя мнимыми мечтами долго, через мгновение повернулась вновь к Де Веру. Он ожидал моего ответа молча. Сдерживался, но уже мрачно смотрел из-под низко опущенных бровей.
Толпа зашушукалась, а победные злые улыбки девушек спрятались за широкими сверкающими вышивкой и камнями веерами. Мужчины ради приличия стали поправлять запонки на рукавах рубашек.
Я все еще ожидала чуда…
— Прошу прощения, — все-таки проговорила и осмотрела гостей торжества, взглянула на своих родителей, которые уже буквально сжались от неудобства. Затем повернулась к Идрису и сделала то, что должно. Ответила. — Да, я согласна.
Звук рукоплесканий, ощущение холода на безымянном пальце. Все смешалось и поникло. Идрис обнял меня, приподнимая над полом и закружил на месте искренне и широко улыбаясь. Голова кружилась, когда жених помог спуститься к гостям. А слова поздравлений, объятия родителей, моих, Идриса, все перестало иметь значение. Я чувствовала себя неживой, куклой, товаром, который приобрели. Он знал, что не смогу ответить отказом прилюдно. Понимал, что не посмею так разочаровать родителей. Сыграл в карты, когда у меня были только шахматы на руках. А после стал кружить в новом и новом танце, не прекращая шептать на ухо слова восхищения, комплименты, которые никак не доходили до моего сознания.
— Отведи меня наверх. Мне нужно немного отдохнуть, — обратилась к Де Веру не солгав. От столь пристального внимания, духоты и бесконечных танцев с уже женихом мутило.
— Хорошо, идем, — лучезарно улыбнулся волк, обнажая чуть более заостренные клыки, чем у обычных людей, — Сам хотел тебе предложить, но ты, как всегда оказалась проворнее, Элизабет.
— Я с вами, госпожа, — вдруг как из ниоткуда возникла перед нами взволнованная Айла.
— Я позабочусь о своей невесте. А тебе, кажется, велели держаться от Лиззи подальше.
Я поморщилась от того, как быстро девушка сжалась от страха перед Миваром, а Идрис был неизменно груб со всеми слугами, не только с моей компаньонкой.
— Все хорошо, Айла, — поспешила я успокоить подругу. — Ты можешь составить компанию моей матери.
Я осмотрела зал в поиске матери, та увлеченно беседовала с миссис Де Вер.
— Или… просто наслаждайся праздником, дорогая. Нам нужно поговорить наедине с Идрисом. Ничего страшного не случится от невинного разговора.
Девушка с опаской вновь посмотрела на волка, после на меня. И только спустя мгновение нехотя отступила.
Мы поднялись на этаж выше и Мивар распахнул дверь в комнату, которая была объята мраком. Прохлада и уединение манили и вскоре мы оказались в просторном кабинете стены которого были украшены деревянными панелями, а само помещение вмещало в себя несколько стеллажей с книгами, кресла, стол. Все, что было необходимо для ведения важных дел. Идрис дернул за включатель небольшого светильника на одном из столиков и свет тускло полыхнул в углу кабинета. Затем Мивар мгновенно оказался за моей спиной.
— Как же я долго дожидался этого момента, — прошептал мне в шею Идрис, стоя позади и попутно обнимая руками талию все сильнее. Прижимая к себе совершенно бесстыдно. Было видно по этим фривольным действиям, насколько часто этому мужчине позволялось все, чего бы он не пожелал от девушки.
— Подожди. Ты не так понял, Идрис! — Я стала вырываться, но Мивар ловко повернул меня к себе и попытался сразу поцеловать. Лишь чудом успела уклониться, а поле уже гневно расцепила на себе его руки. — Идрис, разве ты не понимаешь? Я не желаю этого брака! Ты должен сам разорвать помолвку. Скажешь что-нибудь вроде: «Она совершенно ветреная» или…
— Я не стану! — грозно выпалил он. — Как ты себе это представляешь?! Этому не бывать! Нужно было откровенно отказать сразу.
— Но ты… Ты все это специально… — попыталась настоять.
— Ничего подобного. — Мивар подошел к столу и плеснул себе в бокал виски. Быстро осушил его и обернулся вновь ко мне, пока пыталась восстановить дыхание. — Я предложил, ты согласилась. Разве кто-то тебя заставлял? Настаивал?
Я замотала головой.
— Но ты все так устроил, чтобы согласилась! Если бы ты сделал свое предложение здесь, а не при всех…
— Т-ш-ш… — Резко оказался рядом оборотень и прижал к моим губам свой палец. От него пахло алкоголем, а палец вдруг очертил контур рта. — Не говори глупостей, Лиззи… Мы знакомы с детства. И я видел те взгляды. То, с каким интересом рассматривала меня. Я хорошо знаю тебя. И знал всегда, что нравлюсь тебе. Подумай об отце, матери. Разве они смогут пережить стыд, позор? Ты одна осталась у них. Разве можешь ты не оправдать надежды родных? Хватит противиться, эта игра затянулась. Доверься мне. Станешь моей женой, ни в чем не будешь нуждаться. Наши отцы получат долгожданных наследников. — Я дернулась в руках Мивара, но он одним единственным рывком усадил меня на стол, позволяя ощутить ту скорость и силу, какой владеет. — А я получу тебя. — Он глубоко втянул воздух у моего уха, коснулся влажными губами мочки уха и втянул ее в рот. Я вновь дернулась в его руках, но он только
