сама станешь умолять меня лечь с тобой в постель. После свадьбы, разумеется. — Де Вер не успел заметить то, как я смотрю на него. Как очевидно извергаю яркое негодование всем своим видом. Попросту стал чеканить: — Как только мы с отцом отметим в тебе приближение дня «икс», я сопровожу тебя в загородный особняк Де Веров, который не побеспокоит никто. Даже слуги. — Идрис вскинул на меня взгляд и серые глаза полыхнули стальным пламенем. — Ты наверняка не догадываешься, но соитие будет зверским в прямом смысле этого слова.
— Прекрати!
Я поднялась на ноги, сильно сжимая кулаки. Де Вер осмотрел меня с ног до головы и неожиданно потупил взгляд.
— Прости, Элизабет. Для оборотней такие разговоры — норма, но я забыл, что ты росла изнеженным человеком. Настоящей леди. — Парень немного помялся, нерешительность в Миваре выглядела чем-то инородным. Но вскоре спросил: — Знаешь ли ты, что для девушек-оборотней не существует понятия первой близости? Знаешь ли почему сразу говорю о таких моментах, не мешкая?
— В каком смысле? — напряглась я.
Мивар уже смелее посмотрел на меня и улыбнулся, довольный моей реакцией.
— Оборотни рождаются без людских преград. Ты не испытаешь боли в первую близость с мужчиной. Можешь за это не переживать. Может ты и вовсе об этом уже знаешь? — прищурился Де Вер с подозрением. — Ведь зачем-то скрываешь свою природу. Не желаешь выходить замуж. Скажи, ведь ты прекрасно понимала, что тебя ждет? У тебя есть кто-то? Кто-то из людей, с кем все равно не сможешь быть вместе, даже если обручишься? Ведь девушкам-Миварам сразу подыскивают подходящую пару. Непременно оборотня, который сумеет справиться с их природой. Становление очень важно… И оно должно произойти с сильным самцом.
— Нет! Нет! Не смей выдумывать, Идрис! И прекрати говорить о людях как о зверях! — вспылила я и подошла к парню вплотную. Вцепилась в его нарядный камзол. Кровь вновь начала гореть в венах. Обычная сдержанность, свойственная моему нраву все сильнее подавлялась природой чудовища. Я в который раз отметила: обращение грядет. Зверь становится все сильнее. А я все импульсивнее.
— Хорошо… — с довольным видом погладил мои руки Мивар и те быстро расслабились, опадая вдоль тела. Эмоции буквально прыгали в тесном теле, метаясь и беснуясь. Я вновь обрела спокойствие.
— Родители не знают. Прошу не говорить им, пока это возможно…
— А ты не разрывай нашей помолвки. Это не только мне и моей семье на пользу. Всем нам. А чувства. Они придут. Поверь, страсти точно хватит, когда…
Я вытянула руку, призывая Идриса вновь остановиться.
— Хорошо. Но никаких поползновений в мою сторону до этого момента, Де Вер. — Выдавила из себя, не имея доводов к отказу от предложений Идриса. О том, как избавиться от оборотня решила подумать позже. Сейчас же, хотелось сохранить наш разговор и его осведомленность в части правды обо мне в тайне.
— Хорошо, — поднял он руки, наиграно капитулируя. Затем посмотрел серьезнее, убрав ладони в карманы брюк. — Неужели я так противен тебе, Элизабет?
— Ты просто не тот человек, которому можно доверить свое сердце, Идрис. Не бери на свой счет. Я лелею в уме образ преданной любви. Такой, какова у моих родителей. — ответила совершенно честно, хоть и привирая. Думать именно мне о любви, было просто бесполезно. Мечты о романтике и браке отпали вместе с обнаружением в себе монстра, которые эти сердца поедает еще бьющимися в грудных клетках случайных прохожих, а не бережет.
От хаотично всплывающих воспоминаний чудовища во мне, стало дурно. Я поморщилась и наверняка побледнела. Но Мивар истолковал мою реакцию иначе.
— Я постараюсь доказать тебе, что остепенюсь в браке и стану хорошим супругом.
— Зачем? Ты даже, будучи моим мужем, можешь заводить интрижки. Поверь, ради себя не попрошу идти на жертвы. Мы оба окажемся в ситуации, что непременно заставит возненавидеть друг друга за обещания и мотивы, которых не сможем придерживаться, меняя суть и характер. Не думаю, что Мивары любят столь жесткие рамки. Наш брак может стать договоренностью, не более.
— А что, если я хотел бы поменяться? Стать лучше. Чтобы ты направила меня, потому, что не знаю, как это сделать самому?
Я выпустила сквозь губы немного истеричный смешок.
— Идрис Де Вер просит меня научить его благородству? Не верю. Это очередная ловушка?
— Нет…
Я посмотрела на то, как обычно надменный, напыщенный Мивар мнется на месте, стараясь унять волнение. Мысль о том, что Идрис вновь умело играет роль ради обольщения и «выгоды» нашего союза, не отпускала. Но я решила принять правила этой игры. Все-таки придется с ним находиться рядом гораздо чаще. Но для начала стоило проверить его рвения и таланты.
— Если я выйду за тебя, то не стану сидеть дома. Лечебница доктора Ливаля по-прежнему будет местом, где не просто работаю, а нахожу для себя нечто весьма важное для души.
Идрис выдохнул, поджав губы. Я уже успела подумать о его отказе, учитывая то, как пылко он высказывался ранее о месте, где работаю помощницей доктора. Но парень взглянул на меня, и все поменялось в его лице.
— Хорошо. Но до наступления сумерек ты всегда должна находиться дома.
Хотелось возразить. Открыла было уже рот. Но Мивар быстро продолжил:
— Это ради безопасности. До наступления брачного периода девушки-оборотни не могут превращаться. Напоминаю, в городе опасно по ночам, а я наслышан, что ты не раз нарушала комендантский час, когда он действовал. Монстр давно не убивал, возможно и вовсе сменил место обитания. Именно поэтому запреты на передвижения ночью отменили. Но все равно прошу соблюдать это правило. Ты не сможешь постоять за себя в случае нападения. Пока не сможешь. После первого обращения можешь делать все, что пожелаешь. Сковывать природу и суть Мивара — кощунство. Особенно в первый год после обращения. Я прекрасно это знаю.
Я кивнула, отводя взгляд, ощущая, как Идрис оценивает меня иначе. Не как девушку. Как оборотня. Это заставило поежиться от ужаса. Когда же очередная моя ложь обернется худшим? Казалось, что уже совсем скоро. Смерть и позор словно дышали в затылок.
— Ты уже отчасти обращалась? Было такое? Иногда случается и с девушками.
— Нет! — чересчур резко ответила и сразу дополнила. — То есть… да. Я боюсь этого. Обращаться полностью…
Идрис помолчал и в его металлических холодных глазах вдруг проскользнуло сожаление.
—
