Нам запрещено убивать членов семьи, – Микаэла покачала головой и неожиданно накрыла мою руку своей. – Мне очень жаль, Роза. Но мы все здесь всего лишь марионетки.
– Я не сдамся…
– Кто у тебя остался, Роза? Кем он тебе пригрозил? – вздёрнув подбородок, спросила Сомиль.
– Мама…
– Ты готова пожертвовать матерью? Правда в том, что ты не спасёшься, но если попытаешься идти против Константина, пострадает невинный человек. Я не знаю, может твоя мать ужасный человек и заслужила этого… В любом случае, мне плевать, – откинув волосы за спину, Сомиль фыркнула. – Одевайся, нам приказано тебя подготовить.
«Приказано.»
Эти двое даже не отрицали, что не имеют права голоса. Они лишь две рабыни, которыми помыкает Альвар.
Быстро переодевшись в грязную, пропахнувшую кровью одежду, я пошла следом за актирами. Удивительно, но запах собственной крови не вызывал во мне жажды. Возможно, потому что я осознавала, что эта кровь принадлежит мне?
Глядя в их спины, я пыталась честно ответить на вопрос: неужели и я стану такой же? Они всё понимали и ненавидели Альвара, но ничего не делали. У них больше не было воли, чтобы сопротивляться.
Если слова Микаэлы правда, то они – жертвы. У них, как и у меня, есть основания желать смерти мрази, которая сотворила такой ужас.
– Это фамильная резиденция хозяина, но здесь мы временно, – обернувшись, сказала Мика.
Я не смотрела на обстановку. Мне было плевать на эти стены и дороговизну. Тем более, аромат крови, тонкими струйками стекающий прямо в ноздри, мешал сосредоточиться. Плюсы от такого острого нюха, несомненно, имелись. Я могла безошибочно сказать, сколько человек находилось в доме и как далеко они были от меня. И не только людей: Альвара я тоже ощущала, но иначе. Его запах не вызывал жажды, скорее отталкивал.
Актиры же источали очень слабый запах.
– Что значит «временно»? – спросила я, стараясь понять дальнейшие планы Альвара.
– Я и Соми живём с Альваром постоянно. Остальные девочки – в разных городах по стране. Когда Константин уезжает в командировки, у него всегда есть сопровождение.
– Зачем ему столько актиров? После обращения он ведь не может пить нашу кровь.
– Константин своего рода коллекционер, – отозвалась Микаэла. – Как он сам говорит, – его цель – сохранить прекрасное как можно дольше…
– Если ты не подведёшь, то отправишься с нами, а иначе… – Сомиль не стала договаривать, позволяя моей фантазии закончить мысль за неё.
– Меня мучает жажда… Как вы с ней справляетесь? – рука потянулась к горлу, надавливая на него.
– Никак. Это часть нашей сущности. Актир голоден постоянно, в противном случае это не актир, – холодно ответила Сомиль.
– Мы питаемся по расписанию. Это помогает нам оставаться в сознании большую часть времени, – с тоской ответила Микаэла. – Многие актиры превращаются в диких животных из-за того, что не могут контролировать жажду. Чем больше крови пьёшь, тем бесконтрольнее становишься.
Таких тонкостей я не знала.
В ИКВИ были актиры, но с ними работал специальный отдел. Случалось, что актира приставляли к кому-то из нас. Так было с Шардом. Мы получили инструкцию, как взаимодействовать с ним, и транквилизатор на случай, если что-то пойдёт не по плану. Насколько мне известно, он питался в штабе в определённое время, но я никогда не придавала этому значения.
Те, на кого мы охотились, были животными, но не все актиры такие. Некоторые адаптированы к жизни, и их существование разрешено с подачи Верховных. Они ходят на работу, у них есть развлечения и даже специальные клубы. Одним из таких мест владел Арчи Брискофф.
Получается, секрет в том, что нужен постоянный контроль.
– Новообращённый актир не способен сдерживать жажду. Твой голод – часть новой физиологии. Чтобы принять особенности нового организма, тебе нужно очень много крови. Поэтому нам запрещено кормить тебя до того, как ты выполнишь задание.
Я поморщилась от услышанного. Альвар уверен в успехе. Ещё бы… сколько раз он ломал девушек по такой схеме? Если ни одна из них не посмела пойти против него, то его эго не знает пределов. Да и как ослушаться, когда он так искусно манипулирует?
Он изначально мог заставить меня убить Демиана, и я не смогла бы противиться. Но этого мало: Альвар намеренно пригрозил матерью, зная, что собственная смерть на меня не подействует.
Моё тело не может сопротивляться ему, но разум, оставшийся от человека, – отказывается. Именно для этого он использует особую изощрённую тактику.
– Хоть кто-то пытался… сбежать?
Сомиль резко остановилась, отчего я чуть не врезалась в её спину. Она внезапно схватила меня за плечи и прижала к стене.
– Слушай сюда, рыжая, – оскалившись, она нависла надо мной.
Вероятнее всего, я могла бы дать отпор, но вместо этого стояла и смотрела, ожидая дальнейших действий. Чем больше информации получу, тем лучше.
– Самые непокорные тут не задерживаются. Если хочешь знать, что он с ними делает, ослушайся – и сама узнаешь. И поверь, то, чем он напугал тебя – это лишь верхушка айсберга. Но прежде чем убить тебя, он заставит хорошенько пожалеть о том, что ты натворила, – при каждом слове верхняя губа актира дёргалась, обнажая острые белые клыки.
Микаэла подошла ближе и взяла Сомиль за руку, покачав головой.
– Роза, мы живём с ним очень долго. Поверь, если бы… – не договорив, она развернулась и пошла дальше по коридору.
Из разговора с этими двумя я поняла, что они слишком напуганы, чтобы сопротивляться. Сомиль не похожа на ту, что стала бы терпеть подобное к себе. Высокая, с идеально ровной осанкой и взглядом полным отвращения. И всё же… сдавшаяся…
Судя по словам Альвара, сегодня вечером я встречусь с Демианом…
Скорее я выстрелю себе в лоб, чем причиню ему боль. В районе сердца болезненно заныло. Странное чувство, оставшееся рудиментом от Розы Левьер. Вряд ли актир способен испытывать такое…
7
Следовать рекомендации Лидии я не стал. Рано отдыхать. Да и вряд ли смогу сидеть в квартире, пока где-то запертую держат Розу. Знание того, что в этом замешан Альвар, никак не приблизило меня к ней. И самое мерзкое – что пока
