львиное сердце.
Находившийся среди пассажиров поэт читал стихи, сочиненные в честь Льва:
Вы славный, Лев, вы благородный,
Вы совершили подвиг свой.
Спасли вы девочку бесстрашно.
И покорили все сердца.
Вероятно, поэт читал бы еще очень долго, но в эту минуту раздался выстрел. Стихотворение оборвалось. Все оглянулись. На летном поле стоял Свирепый Охотник. Из дула опущенного ружья шел лиловый дымок, а из глаз Свирепого Охотника текли слезы.
— Промазал! Так хорошо, целился и промазал! — захныкал он.
Все, кто был рядом со Львом, стали кричать на Свирепого Охотника, ругать его, называть живодером.
— Я не живодер, — оправдывался Свирепый Охотник. — У меня охотничий билет. Мне можно.
Тогда к Свирепому Охотнику вразвалочку подошел бегемот, молча вырвал из его рук ружье и отправил его в рот. Послышался хруст и треск: бегемот жевал ружье.
Потом он выплюнул щепки и сказал:
— Терпеть не могу железо. Очень трудно жевать. Удивительно невкусная вещь — заряженное ружье.
Он вытер лапой рот и пошел прочь. Он боялся, как бы ему не захотелось съесть самого хозяина ружья.
А Свирепый Охотник шевелил усами и, всхлипывая, шептал:
— Такое чучело пропадает!
— Зачем вам чучела? — спросил Лев. — Они пыльные и молчаливые.
— Они меня слушаются. Они меня уважают. Это — моя профессия.
— Нехорошая у вас профессия — из живых зверей делать чучела.
— Но кому-то надо… делать чучела, жить с чучелами, любить их.
Лев покачал головой.
— Кто-то растит малышей, сажает деревья, мастерит игрушки. Я хочу жить с ними. Среди хороших людей, среди зверей, среди друзей. В своем родном краю.
Лев вдруг задумчиво посмотрел вдаль, и в его темных глазах появился зеленый огонь: он запел. Никто не слышал его песни. Он пел ее тихо, по-львиному:
Есть на планете
разные страны.
Синие реки
и океаны.
Но не найдете
вы в мире второго
Края родного,
края родного.
Здесь все родное —
песни и лица,
Травы и горы,
звери и птицы.
Улицы, скверы,
солнце с луною.
Здесь я родился,
здесь все родное.
И тут появился Леша. Он подбежал, размахивая билетом «Москва — Африка». Завидев Льва, он радостно крикнул другу:
— Я достал билет в Африку! Самолет улетает через десять минут!
— Билет «туда и обратно»? — спросил Лев.
— Нет! Только «туда». «Туда и обратно» не было…
— А как же «обратно»? — озабоченно спросил Лев. — Здесь я родился, здесь все родное.
Но вместо ответа Леша схватил своего друга за лапу и потащил к самолету.
— Скорей! Скорей! Самолет отлетает. Слышишь, уже завели моторы! Посадка заканчивается! До свидания, Лев!
Грохот моторов заглушил голос Лещи.
Глава одиннадцатая
В городе наступил вечер. Солнце опустилось на крышу. А потом медленно стало скатываться с нее вниз, за дома. И на мостовые легли длинные тени.
По радио перестали передавать тревожные сообщения о том, как Лев идет по городу, И люди решили, что опасность миновала. Зазвенели колокольчики трамваев. Зашуршали шинами автомобили. Высоко подняв длинные тонкие усы, побежали троллейбусы.
Встречаясь на улице, люди уже без всякой тревоги спрашивавли друг друга:
— Где Лев?
— Говорят, он улетел в Африку. Говорят, это был очень хороший Лев, он не съел ни одного человека! Говорят, он спас девочку… Говорят…
Словом, о Льве говорили много хорошего.
Но были и мрачные люди, которые говорили, что Лев съел старушку, подавился костью и сам умер.
Разные люди говорят по-разному. Не могут же все люди говорить одинаково.
А в зоологическом саду по-прежнему было пустынно, и старый Смотритель, окруженный своими четвероногими друзьями, сидел с опущенной головой. Он осунулся. Постарел. И даже волос на голове у него стало меньше, словно кто-то сильно дунул — и одуванчик разлетелся.
— Если Лев не вернется, — говорил он друзьям, — я заберусь на чердак, найду свою старую шарманку и отправлюсь в Африку с шарманкой. Может быть, я найду его где-нибудь в пампасах.
Звери загрустили еще сильней. Никто не ел, не пил. Все сидели молча. Из глаз Бегемота текли большие круглые слезы и уходили в песок.
И вдруг на пустынной дорожке послышались чьи-то шаги. Целый день никого не было, но сейчас кто-то шел.
— Кто-то идет, — тихо сказала Кенгуру. — Я не вижу кто.
— Не все ли равно! — вздохнул Смотритель. — Посмотри, Жираф!
От грусти Жираф ослабел и целый день лежал, положив под щеку копыто. Но тут он поднялся и стал всматриваться.
— Ты видишь, кто идет? — басом спросил Бегемот.
Жираф молчал.
— Наверно, ему глаза застилают слезы, — решили Обезьяны. — Мы слазаем. Мы посмотрим.
Они проворно залезли на самое высокое дерево. И тоже замолчали.
— Да что же это такое? — возмутился Бегемот. — Неужели мне бежать, смотреть, кто там идет!
Он думал, что ни Жираф, ни Обезьяны ничего не видят. Но они видели. Они видели, но не верили глазам — потому что по дорожке зоологического сада, медленно ставя тяжелые лапы, шел Лев.
Да, да, это был Лев, а рядом с ним шагал мальчик — его двуногий друг Леша.
И кто-то из зверей крикнул:
— Лев идет!
И сразу один за другим все звери закричали:
— Лев идет!
В зоологическом саду на слоновьем языке, на верблюжьем, на тигровом, на обезьяньем, на ежовом, на заячьем, на носорожьем, на лебяжьем, на куньем, на медвежьем, на тюленьем — словом, на всех звериных языках звучали слова:
— Лев идет! Лев вернулся домой! Лев не улетел в Африку! Он остался с нами!
— Ура! — крикнули утки.
— Ура! — рявкнули тигры.
— Ура! — замычали бизоны.
— Ура! Ура! Ура!
И Лев неторопливо подошел к своим друзьям и сказал:
— Когда уезжаешь из дома, надо обязательно брать билет «туда и обратно». А если билет только «туда»…
— Что, если билет только «туда»? — спросили звери.
— Тогда не надо никакого билета, — ответил Лев.
— Не надо никакого билета, — согласились с ним друзья,
— Ездить без билета «зайцем» — Льву неудобно, заметил Лев.
— Неудобно! — закивали все.
— Хотя зайцы, которые не разъезжают без билета, а прыгают по лесам, очень славные ребята!
— Очень славные, — согласились все.
И
