уворачиваться от мощных клювов да когтей противников. Баюша, про которого все забыли, из сумки перемётной, как из укрытия, за ходом боя наблюдал-наблюдал и для себя всё комментировал. Сначала «мяулодцы» в комментариях преобладали, а к концу «кошмяур» появился. Понял котик, что не справляются без него друзья и вышел на арену военных действий – вылез из сумки и замурчал грудным кошачьим голосом свою коронную колыбельную, от которой ни у кого из живых ни в одном из миров спасу нет. И как только его мурчание дошло до ушей ледового воинства, так заснули они, аки агнцы, захрапели все поголовно: и медведи, и олени, и моржи, и слоны морские, и орлы спящие тоже с неба наземь попадали. Каждый морж храпел, как десяток тракторов, а слоны морские храпели, как гром небесный. Подивился Баюн на дело мурчания своего и возрадовался. Только вот и Костик с Мишей тоже заснули. Хорошо, что Кощейчик в этот момент не под оленем или медведем каким-нибудь был, а через круг перемещался, так и упал спать рядом с Баюшей. Миша на спине большущего моржа заснул, вмиг мальчиком обернувшись. Горыша на груди медведя страшно храпящего безмятежно дрых, но шкуру его и во сне не отпускал. Только Иван над этим спящим царством в небе круги наворачивал, потому что в шапке был, которая ему уши закрывала. Но спускаться не спешил. Видел он, что не всё ещё кончилось. Только Баюша подумал, какой он молодец, в одиночку с вражьей армией расправился, как на полянку вокруг него стали через спящие тела снеговики перебираться. Много снеговиков, один другого страшнее. Все они были с вёдрами, да кастрюлями на головах без ртов и носов, все с боевыми мётлами в суковатых ручищах. И колыбельная Баюшина на эти создания не действовала совсем. Вот же беда!
– Мяурозомби! Они же мяуртвые! Ну вот и всё. Мяуя песенка спета. – Понял умный котик и задрожал от негодования. А тут ещё над ним склонился противный толстый снеговик в генеральской фуражке, схватил его за шиворот, закинул в ту же сумку, в которой кот сюда приехал и плотно закрыл на ней молнию.
– Отмяурозки! Мяурзавцы! На помяущь! – кричал Баюша в сумке. Но никто кроме довольного снежного генерала его не слышал.
– Взять их, – скомандовал Генерал своим безмолвным подчинённым. – Только Белова-Медведева и Орлова не разбудите, пусть поспят со своими чудо-богатырями. А уж мы сами гостей Изольде доставим. Пусть убедится, кто у неё самые верные, да самые доблестные. Так, краба, значит, этого трёхголового вместе со шкурой аккуратненько ледяными лезвиями срезайте, только так, чтоб Белов-Медведев не проснулся. Мальчишек в ледяные кандалы заковать и несём во дворец. Тут ещё птичка в красной шапке где-то должна валяться. Что нет нигде? Только шапку нашли? Значит, орлы её сожрали. Это не моя проблема, а Орлова теперь. Всё. Взяли. Подняли. Пошли во дворец. Морозомби – рулят! Морозомби – сила! Всех, кто против морозомби, ледяная ждёт могила!
8 глава
Вакцина и комар Макар
Вечер 29-го декабря
Школа «Сказка» после отбытия экспедиции в Снегландию окончательно превратилась в лазарет. Абсолютно все её работники и ученики, кроме медсестры Софочки и завуча Пушкина, заболели разноцветным вирусом. Директор школы Афанасий Профанасьевич стал в чёрным в белую полосочку, физрук дядя Коля Аллилуев стал лиловым, а Маша Искуссница стала малиновой в жёлтый горошек. Что совершенно не помешало мудрой Маше закончить её работу над вакциной.
– Я провела серьёзное исследование по изучению генома разноцветного вируса. Теперь я абсолютно уверена, что вирус этот самый настоящий пришелец. Он имеет внеземное происхождение и попал к нам, скорее всего, из параллельного мира. Смотрите, как он выглядит под атомным мелкоскопом.
Маша, Афанасий Профанасьевич, Софочка и Пушкин (последние в антивирусных повязках) собрались в учительской. Маша на экране педагогического компьютера (ученикам «Сказки» гаджеты были запрещены на время учёбы), показывала всем отчёт о проделанной работе.
– Но это же обыкновенная снежинка! – удивлённо сказал Афанасий Профанасьевич.
– Да, – ответила Маша. – Очень похоже на снежинку. Только с белковыми крючками на лучиках, чтобы цепляться за наши клетки было удобнее.
Софочка громко и прерывисто вздохнула.
– О-хо-хо, – расстроился Пушкин, – так я и думал. Опять Изольда! Её расчётливый холодный почерк. И вероятнее всего, что из дупла моего принесло, надуло. Надо его закрывать плотнее.
– Если вирус изо льда, почему не тает в организме. Почему, наоборот, жар вызывает? – пытал Машу директор.
– Этот лёд не простой. Мёртвый лёд из тяжёлой воды, естественно, – терпеливо отвечала учёная Маша. – Предлагаю называть этот вирус – вирусом Изольда.
И все, конечно же, согласились с мудрой девочкой.
– Но она же белая, эта ваша снежинка, – продолжал сомневаться директор. – А мы вон какие все разноцветные из-за неё.
– В белом спектре есть все остальные цвета радуги. Всё зависит от того, как падает свет, – тихо, но уверенно сказала Маша, недоверчиво глядя на директора.
– Да, знаю, – Профанасьев испугался, что ученица заподозрит его в невежестве. – Просто не устаю удивляться, как в природе всё странно бывает.
– А уж в сказочной природе, друг мой, всё ещё странней, – встал на любимую дорожку Котофей Котофеевич, – есть много, друг мой Афанасий, чего не снилось нашим мудрецам.
– Я с вами не согласна, – твёрдо сказала Маша, – в природе всё гораздо мудрёней и загадочней, чем в сказках. Сказки люди придумывают. Там логика есть, мораль, добро там обычно побеждает зло, законы развития действуют, а в природе такое творится, что нам и не познать никогда, не разведать. Хоть тысячу лет учись да изучай. Мир вокруг нас любой сказки интересней. В каждой капле воды целая вселенная со своими тайнами. А сказки – это же мечты народные, потому и притягательны простотой своей.
– Вот это да, – сказал озадаченный Пушкин, – посадила ученица в лужу академика сказочных наук. Мария – это «виктория»! Браво, Мария!
– Что-то я уже ничего не понимаю, – расстроился Профанасьев. – Вирус этот ваш – сказочный он или какой ещё там природно-непознаваемый, – вакцина-то на него есть? Или какая другая управа?
