ты уже нагулялся по лесам и наконец сегодня с нами, то тебе будет особо важное задание.
— Да, конечно, Анатолий Фёдорович, — сказал я и встал со стула, изображая полную готовность.
— Сегодня у нас Костя прикрывает в одном лице приёмное отделение, — сообщил мой наставник. — Парню надо руку набивать, ещё немного и на прорыв третьего круга пойдёт, хотя вряд ли это произойдёт совсем скоро и так быстро первых два взял, но с таким авралом и неудивительно. А ты должен помочь Евгении в лаборатории. Сегодня привезли ещё кое-какое оборудование, нужно усовершенствовать и доработать установки синтеза, в одни руки она не справится, надо девушку пожалеть.
— Да, конечно, Анатолий Фёдорович, — быстро согласился я. — С удовольствием! Все выполню!
— А я пока планировал доразобраться с теми шмотками мяса, — усмехнулся Герасимов, — которые вы принесли из последнего похода в Аномалию, идёмте уже.
Мы вышли из ординаторской и направились в сторону лаборатории. Меня больше всего удивило, что уже почти никто не реагирует на наличие горностая у меня на плече. У меня у самого уже было такое ощущение, что это какой-то погон или эполет, который иногда трётся мордочкой мне об щёку и мурлычет. Когда с Герасимовым входили в лабораторию, шеф всё же покосился на моего питомца.
— Так, пушистый, а тебе здесь делать нечего, — сказал Анатолий Фёдорович, строго посмотрев на горностая. — Не хватало отравиться какой-нибудь химией или что-нибудь разобьёт, не дай бог.
Я остановился на пороге и посмотрел в красные глаза горностая.
— Слышал, Федя? — спросил я у своего маленького приятеля. — Здесь, к сожалению, запретная зона. Тебе сюда нельзя.
Федя какое-то время смотрел мне в глаза, потом тихо чирикнул и запрыгнул на шкаф, который стоял недалеко от входа. Герасимов посмотрел на его манёвр и медленно кивнул:
— Ладно, там можно, а бегать по залу и по установкам прыгать нельзя!
Евгения уже к этому времени разбирала первую установку и расставила на столе новые теплообменники, которые занимали меньше места, обеспечивая при этом более высокую производительность. Также промежуточные и финальные реторты и колбы были выборочно заменены на более крупные, чтобы вмещать в себя больше реагирующих жидкостей.
Анатолий Фёдорович сразу исчез в дальнем углу, где находится его рабочее место, от общего зала оно было скрыто небольшим простенком. При встрече Женя мило улыбнулась мне. Глядя на девушку, я сразу вспомнил вчерашний поцелуй.
Возможно, она прочитала мои мысли и сразу засмущалась. Даже стала себя вести как-то более холодно, что ли. Ни слова не проронила о нашем вчерашнем разговоре.
Мы говорили только по делу: «Это сюда, здесь закрепить. Принеси вот тот ящик. Вот эти колбы и теплообменники убери в этот ящик и на стеллаж». То есть ближайшие пару часов я, можно сказать, выполнял функцию «принеси-подай». Ну, ничего страшного, помочь девушке мне было несложно.
— Ребята, идите сюда! — услышали мы громкий возглас Герасимова из дальнего угла лаборатории. Он стоял в конце помещения и призывно махал рукой. — Смотрите, что покажу.
Мы зафиксировали последний теплообменник в очередной установке и быстрым шагом направились в сторону рабочего места заведующего, так как самим уже было очень интересно, что же он там такое откопал.
— Смотрите, — сказал Анатолий Фёдорович, который к тому времени снова успел сесть к микроскопу. Теперь он встал, уступая место, а я пропустил девушку вперёд.
— Это миокард вашего Каменного Василиска, — пояснил Анатолий Фёдорович.
Да, вижу, — сказала Евгения, внимательно рассматривая препарат в микроскоп. — Какой-то он немного странный. Хотя всё-таки видно, что это миокард.
— Странный, — кивнул Анатолий Фёдорович. — Ну, я бы сказал, что он более совершенный, даже чем наш. Такой способ сплетения мышечных волокон придаёт больше эффективности, лучший перекрёст нагрузок. Вполне возможно, что это продиктовано обитанием в условиях при повышенной температуре и рассчитан на то, чтобы прогонять через себя больший объём крови в единицу времени при том же рабочем объёме самого сердца. Примерно то же самое можно сказать и о его мышечной ткани, — Анатолий Фёдорович положил рядом с микроскопом ещё одно предметное стекло. — А вот здесь мозг этого чудовища, — сказал он, добавив ещё одно стекло. — А вот здесь печень.
— Помедленнее, пожалуйста, — усмехнулся я. — Давайте по порядку.
Ближайшие минут двадцать мы посвятили изучению микропрепаратов органов и тканей Каменного Василиска. С одной стороны, было сразу видно, что это монстр из Аномалии. С другой, что монстр не совсем обычный. Скорее всего, из-за того, что приспособлен к обитанию в кратере уснувшего вулкана. Про то, что мы его встретили в кратере, я, кажется, Герасимову не рассказывал. А может, рассказывал? Слишком высокая концентрация событий в последнее время. Всего не упомнишь.
Мы рассматривали под микроскопом как раз образец среза губчатой костной ткани, когда услышали громкий топот со стороны входа. С выпученными глазами к нам несся Константин.
— Там очень много раненых! — вскрикнул парень ещё на полпути. — Срочно нужна ваша помощь!
— Странно, я даже не слышал сирен, — сказал Герасимов, подозрительно прищурившись. — Как так?
— Наверное, потому, что очень хорошая шумоизоляция стен и окон, — предположил я. — Это же новые технологии, не то, что старое здание, которое построили, наверное, лет сто назад. С одного конца чихнешь, с другого скажут: будь здоров.
— Ах, вот оно что, — сказал Герасимов, резво стартуя с места, и мы с Евгенией вслед за начальником быстрым шагом направились в сторону приёмного отделения.
Василий Анатольевич и Олег Валерьевич уже трудились вовсю. Приёмное отделение было плотными рядами буквально завалено ранеными охотниками. Что это именно охотники, а не солдаты, было понятно — даже при наличии военной формы у них не было отличительных знаков, шевронов, погон и прочих атрибутов. К тому же броня у всех разная.
Увидел кое-где знакомые лица, но лично я с ними точно не знаком. Скорее всего, уже попадали в госпиталь, возможно, неоднократно.
Евгения пришла в приёмное отделение сразу со штативом с пробирками, в карманах хрустели блистеры с капсулами. Девушка прямо на ходу подготовилась как следует. Мы незамедлительно приступили оказывать помощь пострадавшим.
Анатолий Фёдорович раздал указания, кому с какого пациента начинать. Мне достался мужчина с открытым переломом обеих костей голени, скальпированной раной в теменной области, большой рваной раной на грудной клетке, и, скорее всего, были сломаны несколько рёбер. Судя по характеру ранения и его направлению, ему могло прилететь здоровенным жалом Кровожадного танка, хвост которых напоминает огромный хвост скорпиона, и достаточно опасен.
Рана на голени выраженно кровоточила. Я ненадолго приложил ладонь, лишь бы остановить кровотечение. Начать лечение решил всё-таки с грудной клетки. Она мне очень не нравилась, и состояние бойца было
