телег и мокрого сена. Мальчишки-дозорные бдят, даже мышь не проскочит, как ты и велел. Харлем собрал всех женщин и детей на противоположной стороне деревни.
Я молча кивнул, не отрывая взгляда от юго-восточной стороны леса. Напряг Око и сквозь утреннюю дымку увидел, как свора багровых пятен, еще недавно застывших на месте, пришла в движение. Похоже, собакоголовые снялись с места. Пойдут ли они напролом или пошлют разведчиков — вот какой вопрос меня сейчас волновал.
Не прошло и часа, как на опушку из чащи леса вывалилась целая орава двуногих гиен в грязных шкурах и обрывках кожи. Их пятнистая шерсть имела проплешины и запекшуюся кровь, а пасти скалились рядами желтых зубов. Не знаю, дело ли в «попутном» ветре, но вонь псины, помоев и немытого тела дошла до нас еще до того, как они издали первый рык.
Среди стаи я сразу острым взглядом выделил троих атаманов.
Берсерка ростом под два метра, с парой зазубренных секир за спиной и с ожерельем из звериных черепов.
Тощего, как скелет, шамана с седыми волосами на уродливой пятнистой морде. В руке он сжимал посох с болотистого цвета кристаллом наверху, от которого тянулась серая магическая дымка.
И третий — широкоплечий гнолл, с ног до головы закованный в броню: в шлеме и прочной кирасе из склепанных пластин. Обнажив большой ятаган, он подгонял отставших и показался мне наиболее опасным и расчетливым противником.
С тактической же точки зрения, первое, что бросилось в глаза: каждый из атаманов командовал исключительно своими отдельными отрядами. Я задумался, как сделать так, чтобы это сыграло нам на руку.
— Даллен.
Асалия появилась рядом настолько бесшумно, что я аж вздрогнул. Никак не могу привыкнуть. Мы кивнули друг другу и, пригнувшись за частоколом, стали наблюдать за неспешным приближением почти полсотни варваров.
— Ты заметил?
— Да, они попробуют атаковать с трех направлений, если ты об этом, — сказал я и не оборачиваясь бросил пару указаний дежурившему неподалеку Марко, которые тот передал по цепочке.
В этот момент гноллы окончательно разделились на примерно равные отряды по пятнадцать рыл. Два — трусцой и издавая гавкающие звуки двинулись к стене. А третий — к забаррикадированным воротам.
— Того, что с секирами, я возьму на себя, — коротко бросила Асалия. — Шамана попробует обезвредить Лиза. Последний же… Слишком умно прикрывает себя щитоносцами, сразу не достанешь, тут уж извини. Попробуем найти брешь, но не обещаю.
— Сделайте, что сможете, — я повернулся к ней, и наши взгляды встретились. — Берегите себя там.
— Угу, да помогут нам силы природы, — она кивнула, и в ее обычно непроницаемых глазах мелькнула быстрая искорка то ли одобрения, то ли… Я не успел понять чего. Она шагнула назад и растворилась в сизой утренней дымке.
Вскоре, когда только слепой не заметил бы двуногих блохастых тварей, идущих по полям к деревне, я дал отмашку и на всю округу зазвенел колокол. Следом прорезал воздух крик дозорного:
— ВРАГ ЗДЕСЬ! ОНИ ИДУТ!
Осознав, что их заметили, гноллы перестали сдерживать хриплые гортанные крики и ругательства и ускорились по команде атаманов, ломая кусты и проскальзывая по утренней грязи. Вперед вырвался отряд гноллов под предводительством вожака с двумя секирами. Тот на бегу ржал себе под нос прямо как настоящая гиена, выпучив бешенные глазищи.
Гноллы неслись к стене нестройной массой, не разбирая дороги. Их желтые глаза на уродливых мордах горели яростной жаждой крови и поживы.
Как только передние ряды собакоголовых, состоявшие из самых азартных и безбашенных, добрались до подножия холма вокруг деревни… Часть из них с громким треском хвороста и испуганными воплями провалилась в замаскированные ямы-ловушки, на дне которых торчали заостренные и обожженные на огне колья.
Гиенные крики ярости мгновенно смешались с воплями боли и предсмертными хрипами. Второй ряд, увидев ранения и кончины своих самых удалых собратьев, невольно замедлился и настороженно стал обходить раскрытые ямы.
В этот момент по команде старшей эльфийки с гребня стены обрушился первый, тщательно выверенный град стрел. Асалия еще вечером отобрала себе наиболее метких стрелков из числа крестьян, включая охотников. Большая часть стрел ушла в молоко, но несколько с тупым шелестом все же нашли свою цель, впившись в оголенные пятнистые торсы и шеи. Одна стрела и вовсе с полусотни метров попала прямо в собачий глаз… Это точно одна из эльфиек. Сами лунные сестры пока никоим образом себя не показывали.
Однако гноллов было слишком много. Потери незначительные, и более того, после первого залпа вперед рванули они с еще большим остервенением. Пока ополченцы натягивали тетиву, первые враги уже оказалась у частокола. Эльфийки незаметно успели снять еще всего четверых, выпустив сразу по две стрелы.
Как грязная лавина гноллы быстро заполнили все пространство перед стеной, и особо ловкие особи, игнорируя стрелы, уже впились когтистыми лапами в грубые бревна, с дикой одержимостью пытаясь взобраться наверх. Скрежет когтей по дереву резанул слух.
— Кипяток и смолу! Пора! — рявкнул я, и мой хриплый голос прозвучал даже громче, чем я ожидал.
Ополченцы у заранее подготовленных площадок дружно, с тяжелым стуком опрокинули большие котлы вниз. Липкая, черная, дымящаяся смола и мутно-белый кипяток обрушились вниз, на тех, кто кучковался у самого основания стены.
Вой чистейшего ужаса и звериной боли, смешанный с тошнотворным запахом обожженного мяса и шерсти, заполонил собой все вокруг.
Первая волна атаки захлебнулась, так и не начавшись. Часть гноллов успели отпрыгнуть назад, оставив у стены несколько обездвиженных и корчащихся в агонии тел. Возникла небольшая передышка, но тут уже почти все гноллы из троих отрядов растянулись вдоль юго-восточной стены, пытаясь на нее забраться. Вместе с ними к частоколу подступили и атаманы. Вблизи они казались еще более грозными и устрашающими.
Первый вожак, матерый гнолл-берсерк с двумя секирами за спиной, в один прыжок оказался на частоколе, взбираясь наверх благодаря своим острым когтям. Второй, высохший шаман, закрутил посохом перед собой, и извергнул в стену сгустки темной шипящей энергии, которая разъедала дерево, словно кислота. А третий атаман в доспехах, подошедший следом и окруженный гноллами-щитовиками, что-то хрипло рявкнул на своем варварском языке — и вот уже группа гноллов, прикрываясь щитами, строится перед частоколом, делая для него то ли «живую» лестницу, то ли трамплин.
При этом все три отряда гноллов не переставали как обезумевшие пытаться взять хотя бы один из трех участков частокола, концентрируя силы в ударных группах и помогая друг другу взбираться на скользкие бревна. Один гнолл едва не
