Белорусскому фронту — Л.Ф. Цанава (нарком госбезопасности Белорусской ССР);
— по 1-му Белорусскому фронту — И.А. Серов (заместитель наркома внутренних дел СССР);
— по 1-му Украинскому фронту — П.Я. Мешик (заместитель начальника ГУКР СМЕРШ НКО СССР);
— по 4-му Украинскому фронту — Н.Н. Селивановский (заместитель начальника ГУКР СМЕРШ НКО СССР).
Н.Н. Селивановский.
[РГАСПИ]
П.Н. Кубаткин.
[РГАСПИ]
В задачи уполномоченных входило «проводить необходимые чекистские мероприятия, обеспечивающие выявление и арест шпионско-диверсионной агентуры германских разведывательных органов, террористов, участников различных вражеских организаций, бандитско-повстанческих групп, независимо от национальной принадлежности и гражданства…» В распоряжение каждого уполномоченного командировали по 150 человек — «опытных чекистов», им же для проведения прочесываний и облав придавались дополнительные соединения пограничных и внутренних войск. Заместителями уполномоченных были назначены начальники управлений контрразведки СМЕРШ и начальники войск охраны тыла соответствующих фронтов.
Обратим внимание на то, что, во-первых, приказ о назначении уполномоченных подписал нарком внутренних дел Берия, хотя «смершевцы» Абакумов, Мешик и Селивановский формально ему не подчинялись, ими руководил нарком обороны Сталин, а начальником Кубаткина и Цанавы являлся нарком госбезопасности Меркулов, во-вторых, этим же приказом уполномоченным подчинены начальники военной контрразведки (УКР СМЕРШ фронтов), которые на самом деле служили по ведомству, опять же, Сталина, в НКО. Но такова была воля «хозяина», поручившего руководство всей работой по «очистке» члену ГКО Лаврентию Берии. И Абакумов вынужден был слушаться. Это стало источником серьезных противоречий и причиной столкновения интересов ведомств НКВД и ГУКР СМЕРШ в дальнейшем на территории Германии. При этом нарком госбезопасности Меркулов, преданный бериевец, сохранял нейтралитет.
В Москве пристально следили за действиями уполномоченных по фронтам и за их перемещениями. Серов 2 февраля 1945 года вылетел из Люблина на самолете «Дуглас» в штаб 1-го Белорусского фронта в Гнезен (Гнезно). Но к месту назначения не прибыл. Двое суток о нем ничего не было слышно. В Москве не на шутку перепугались. 4 февраля Богдан Кобулов с тревогой сообщил об этом и о начатых поисках[279]. Однако Серов нашелся. На письме Кобулова появилась помета: «т. Серов обнаружен в Радоме».
Серов подробно описывает этот случай. Самолет сбился с курса и совершил вынужденную посадку на территории, контролируемой Армией крайовой. Пикантность ситуации заключалась в том, что Серов вез задержанного генерала АК в штаб фронта. В деревне, где заночевали, оказались вооруженные солдаты, и Серов пишет, что пошел на хитрость, убеждая своего пленника, будто его везут на переговоры в штаб фронта. Все обошлось мирно, и на следующее утро Серов, его адъютант и задержанный генерал АК добрались до аэродрома, откуда вылетели в Гнезен в штаб фронта[280].
Так эта история описана Серовым — с подзаголовком «в плену у аковцев», и совершенно иначе она звучит в рассказе другого ее участника — Тужлова. Не было никакого задержанного генерала АК и уж тем более вооруженных «аковцев» в деревне, где они заночевали. Правда, Тужлов неточен в дате, утверждая, что все происходило 29 января, но точен с наименованием города — Радом, куда они добрались и где был аэропорт[281]. Остается только лишний раз задуматься о достоверности мемуарных источников вообще.
Уполномоченные НКВД отправились на фронты и приступили к работе. Вскоре вышел приказ НКВД № 0061 от 6 февраля 1945 года, в котором на основании постановления ГКО № 7467сс от 3 февраля 1945 года предписывалось провести мобилизацию всех мужчин-немцев, годных к физическому труду, для принудительной отправки их на работу в СССР. Мобилизации подлежали все мужчины возрастом от 17 до 70 лет. В этом же приказе говорилось о необходимости «жестоко расправляться с лицами, уличенными в совершении террористических и диверсионных актов, путем беспощадного уничтожения их на месте преступления». Между уполномоченными НКВД развернулось негласное соревнование, кто больше арестует и расстреляет. Периодически они отправляли сообщения о ходе «очистки тыла» в Москву на имя наркома внутренних дел Берии. Лидировать в таком «соревновании» мог не только тот уполномоченный, чей фронт быстро продвигается вперед и занимает новые территории, но и обеспечивший, при относительной стабильности фронта, четкое взаимодействие и полное подчинение всех звеньев аппарата — органов СМЕРШ, охраны тыла и приданных пограничных и внутренних войск.
Итоговая сводка по «изъятию вражеского элемента» аппаратами уполномоченных НКВД по фронтам, по состоянию на 13 июня 1945 года, — говорит сама за себя. Всего изъято 422 449 человек, из них:
— Ленинградский фронт (в него передан упраздненный 2-й Прибалтийский фронт) — 72 755 чел.;
— 3-й Белорусский фронт — 51 033 чел.;
— 2-й Белорусский фронт — 95 199 чел. до 20 апреля и 2328 арестованных с 20 апреля по 5 июня;
— 1-й Белорусский фронт — 66 339 чел.;
— 1-й Украинский фронт — 26 472 чел.;
— 4-й Украинский фронт — 16 767 чел. до 21 апреля и 1219 арестовано в последующие дни, кроме того, в полосе фронта изъято и направлено в лагеря 45 826 военнопленных[282].
Да, среди уполномоченных НКВД Серов не самый первый по показателям. Правда, справедливости ради стоит сказать — некоторые уполномоченные активно включали в статистику и военнопленных, а это порой меняло всю картину. Зато в отсутствии жестокости Серова упрекнуть нельзя, его люди расстреливали заложников-немцев. Как говорилось в отчете: «Войсками фронта [1-го Белорусского. — Н. П.], в ответ на террористические проявления немцев, расстреляно 567 участников фольксштурма — членов фашистских партий»[283]. Несмотря на не самые лучшие количественные показатели арестов, как сказано выше, уполномоченный НКВД Серов добирает качеством. Ему выпала честь войти с войсками 1-го Белорусского фронта в Варшаву, а затем в Берлин, он же проводит аресты и наиболее важных персон.
В начале марта 1945 года, в то время, когда армии 1-го и 2-го Белорусских фронтов решительно развивали военный успех, войска 3-го Белорусского фронта были скованы в Восточной Пруссии, и впереди оказались войска 2-го Белорусского фронта, совершившие прорыв на Данциг. Уполномоченный НКВД по 3-му Белорусскому фронту Абакумов загрустил. Выходило так, что не ему, а Серову доведется первым войти в Берлин. И все — почет, слава, да и трофеи — тоже достанется Серову. А еще знал бы Абакумов, какой приз ждет Серова в подвалах берлинского банка! Но об этом речь пойдет ниже.
Абакумов засобирался в Москву. 5 марта 1945 года он отправил донесение на имя Берии, где сообщал об аресте в полосе своего фронта 22 534 человека — «шпионов, диверсантов, террористов и другого вражеского элемента» и о расстреле на месте за это же время 113 «активных германских террористов», а в конце письма просил разрешения выехать в Москву, мотивируя это остановкой наступления фронта[284]. Примерно в апреле он такое разрешение получил. Серов же оставался уполномоченным НКВД по 1-му Белорусскому фронту, который под
