только его кулаки сжимались все сильнее.
— Он был крепок как дуб, Джереми. Он никогда не болел. А тут сгорел за полгода. Лекари разводили руками, говорили — возраст и больное сердце.
— Все мы смертны, Кат, — он подошёл ко мне и сжал плечи. — Я сочувствую тебе. Как никто я знаю, что значит потерять родителей. Только у меня есть дядя Дуглас. А у тебя теперь есть мы.
Дотронулась до его руки, накрыла её ладонью, но ничего не сказала.
— Мачеха собственноручно готовила отцу отвары. Она никого не подпускала к нему. Даже меня.
Я повернулась к Джереми, и слёзы снова брызнули из глаз.
— Думаю, — голос мой сорвался, — я почти уверена, что она его убила. Ради наследства.
Джереми побледнел, его глаза расширились от ужаса.
— Убила? Кат, это тяжкое обвинение.
— Я знаю! — воскликнула я шёпотом. — Но как только отца не стало, она даже траур не носила толком. Мачеха сразу начала распродавать земли. Я нашла бумаги. Она подделывала его подпись, Джереми! Она переписала завещание. Я пыталась возразить, пыталась пойти к нотариусу, но она сказала, что если я открою рот, то отправлюсь в лечебницу для душевнобольных. Изольда подкупила доктора, он подписал заключение, что я умолишённая и опасна. Она сказала, что так я буду сговорчивее.
Я закрыла лицо руками.
— Мне пришлось бежать. У меня не было выбора. Если бы я осталась, я бы повторила судьбу отца. Или сгнила бы в жёлтом доме. А, скорее всего, она бы выдала меня замуж за нужного ей лорда.
Тишина в комнате стала звенящей. Джереми резко выдохнул, прошёлся по комнате, ударил кулаком в ладонь.
— Выйти замуж для девушки твоего происхождения, Кат, обычная практика, — сказал он через силу. — Все девушки выходят замуж за того, кого выбрали родители.
— Вот только отец его не выбирал, — закричала я. — Отец никогда бы не выдал меня замуж за старого развратника. Она специально выбрала лорда Креба, чтобы досадить отцу даже на том свете.
— Это немыслимо, — прорычал он. — Если это правда, ей место на виселице, а не в гостевых покоях. Я иду к Дугласу.
Он развернулся к двери, решительный и злой.
— Нет! — я бросилась к нему, схватив за руку. — Джереми, нет! Прошу тебя!
— Почему? — он удивлённо посмотрел на меня. — Дядя Хранитель Севера, он вершит правосудие на этих землях. Он должен знать, что под его крышей убийца.
— Он не поверит мне! — в отчаянии выкрикнула я. — Посмотри на неё и на меня. Мачеха — уважаемая леди, гостья его невесты, подруга влиятельных людей. А я? Беглая девчонка, которая работает экономкой. У меня нет доказательств, Джереми. Только слова. Изольда вывернет всё так, будто я безумна. Она покажет ему бумаги от того доктора, они наверняка у неё с собой. Дуглас вышвырнет меня вон за клевету.
Джереми замер. Он смотрел на меня, и я видела, как в нём борется желание восстановить справедливость и страх навредить мне.
— Она уничтожит меня, если узнает, что я заговорила, — прошептала я, не разжимая пальцев на его рукаве. — Пожалуйста. Не говори ему. Пока не говори. Мне нужно время, чтобы понять, что она задумала.
Джереми медленно накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей и такой надёжной.
— Хорошо, — глухо произнёс он. — Я не скажу дяде. Пока. Но я не оставлю тебя один на один с ней, Кат. Клянусь. Если она хоть пальцем тебя тронет или криво посмотрит…— он угрожающе сдвинул брови, — я забуду о том, что она леди.
Я прижалась лбом к его плечу, чувствуя невероятное облегчение. У меня появился защитник. Первый за очень долгое время.
— Я буду присматривать за тобой, Кат, — он погладил меня по волосам. — И за ней тоже.
Глава 19. Нарушенное обещание
Джереми МакКейн
Я мерил шагами коридор перед кабинетом дяди, сжимая и разжимая кулаки. В голове всё ещё звучал дрожащий голос Катарины. «Я думаю... я почти уверена, что она его убила».
Обещал молчать. Обещал Кэт, что не выдам её тайну. Но каждый раз, вспоминая её глаза, полные животного ужаса, и то, как она, дочь графа, жалась к стене при виде этой разряженной гадюки, я понимал: молчание её не спасёт. Молчание погубит её.
Леди Изабель здесь не просто гостья. Она охотница, пришедшая за недобитой жертвой. Если я промолчу, Кат могут найти утром «случайно» упавшей с лестницы или того похуже. Хотя, что может быть хуже? Смерть, она и есть смерть, а каким способом неважно.
К чёрту обещание. Пусть Кат меня возненавидит, но она будет жива.
У дверей стоял Марроу из внутренней стражи. Покосился на меня, как на мальчишку с деревянным мечом.
— Лорд Джереми, — кивнул. — Хозяин занят.
— Теперь — нет, — сказал я тише, чем хотелось. И постучал, не давая себе времени передумать.
— Войди, — отозвался дядя, не повышая голоса.
В кабинете было темно, только огонь в камине выхватывал из полумрака массивную фигуру дяди. Он стоял у окна, глядя на заснеженный двор, заложив руки за спину. На столе лежали нетронутые карты и кувшин с вином.
— Джереми? — он не обернулся. — Поздно. Что случилось?
Именно этот вопрос без «почему ты здесь», а сразу «что» и развязал язык.
— Я пришёл поговорить о леди Катарине, — твёрдо сказал я, закрывая дверь на засов.
Дуглас медленно повернулся. В свете огня его лицо казалось уставшим, тени залегли под глазами глубже обычного. При упоминании имени Кэт в его взгляде мелькнуло что-то странное — смесь раздражения и... тревоги?
— Что с ней? — голос стал резче. — Она снова подралась с Элинор или с кем-то из гостей? У меня голова раскалывается от щебетанья этих столичных сорок.
— Хуже, — я подошёл ближе к столу. — Дядя, ты должен знать, кто такая леди Изабель. И почему Катарина оказалась здесь, на краю света, без гроша в кармане.
Дуглас нахмурился, опираясь кулаками о стол.
— Я знаю, что она сбежала из дома. Обычная история: юная девица не поладила с мачехой, захотела свободы...
— Не свободы она искала, а спасения жизни, — перебил я его, забыв о субординации. — Она не просто не поладила с мачехой. Она бежала, потому что Изабель
