Таксист из Forbes 2 - Ник Тарасов

Организм Гены подавал сигналы бедствия уже не первую неделю. Изжога, которая стала моим постоянным спутником, ноющая боль под ребрами после еды, мерзкий металлический привкус во рту по утрам. Этот «актив» был изношен похлеще старого таксомотора. Если я не займусь техобслуживанием этой биологической оболочки, то никакой миллион мне не поможет. Я просто сдохну от прободной язвы или инфаркта где-нибудь на обочине.

Здоровье — в приоритет. Нужно им заняться вплотную.

Я включил передачу и мягко тронулся с места. Серпухов ждал.

Дальше. Дроздов.

Этот феодал местного разлива сидел в своей крепости прочно. Штурмовать его в лоб — самоубийство. У него ресурс, связи и его бандиты. У меня — монтировка и собака (и то не лабрадор — залижет в усмерть). Негусто.

Значит, будем действовать как вода. Или как коррозия. Медленно, незаметно, просачиваясь в микротрещины фундамента. Мне нужна информация. С кем он пьет, кого боится, где хранит черную кассу, какие скелеты прячет в шкафу, кроме моего сожженного друга Лехи.

Панкратов. Серега Панкратов.

Одноклассник Гены. Работает в ЦОДД. Это не просто «человек за монитором». Это доступ к системе «Поток», к городским камерам, к маршрутам передвижения. Если я смогу правильно подойти к Сереге, не вызывая подозрений (со всех сторон), у меня появятся «глаза» во всем городе. Я буду знать, где и когда ездит Дроздов, с кем встречается его жена, куда мотаются его шестерки.

Каспарян — отдельная папка в моем ментальном архиве. Тут стратегия одна: радиомолчание. Если во дворе мелькнет черный «Туарег» — фиксировать, запоминать лица, время, но ни в коем случае не лезть на рожон. Сейчас я для них мертв. И это мое главное преимущество. Любой контакт, даже косвенный, может меня оживить. А живой Макс Викторов им не нужен.

Ну и бабушка.

Я остановился на длинном светофоре. Красный горел с издевательской неторопливостью, словно намекая, что спешить мне некуда. В голове крутилась одна мысль: лекарства. Запас есть. Месяца на четыре-пять. А дальше?

Рука сама потянулась к телефону. Плевать на правила. Я открыл браузер и вбил в поисковую строку: «Микардис купить Москва цена».

Первая же ссылка. «Нет в наличии». Вторая — «Под заказ». Третья…

Глаза округлились.

Три тысячи двести рублей. Четыре тысячи восемьсот. Самый дорогой лот — пять с небольшим.

Пять тысяч рублей за упаковку.

Я моргнул, думая, что ошибся в нулях или валюте. Пять тысяч, Карл! Не пятьсот евро, не тысяча долларов. Пять. Грёбаных. Тысяч. Рублей.

В висках застучала кровь.

В памяти всплыли счета, которые мне приносил Артём, мой «верный» помощник. Я подписывал их не глядя. Там фигурировали суммы в десятки тысяч евро. «Сложная логистика, Максим Александрович», «Европейские санкции», «Специальный медицинский борт», «Дефицит».

А это дерьмо лежит на складах в аптеках рунета за пять тысяч «деревянных»! Серьезно⁈

— Суки… — выдохнул я в тишину салона. Руки сжали руль так, что тот заскрипел.

Даже здесь. Даже на святом — на здоровье старухи. Они не просто воровали. Они меня «обували» как последнего лоха, накручивая тысячи процентов на копеечном товаре. «Мы семья, Макс», «Мы команда». Твари.

Меня трясло от ярости и унижения. Я считал себя акулой бизнеса, а был просто жирным карасём, которого доили все кому не лень.

Дрожащим пальцем я ткнул в вкладку «Аналоги».

Список выпал длинный, как чек из «Ашана». Телмисартан. Российское производство.

Цена: от трехсот рублей. До тысячи за премиум-версию.

Триста. Рублей.

Я отшвырнул телефон на пассажирское сиденье. Он глухо ударился о ткань обивки.

Как верить людям после этого? Весь мой мир, вся моя прошлая жизнь оказалась грёбаной декорацией из папье-маше, где каждый улыбающийся «партнёр» держал фигу в кармане и нож за спиной.

Сзади засигналили — светофор уже несколько секунд как был зелёным. Я вдавил газ в пол, чувствуя, как рёв мотора хоть немного глушит рёв моей собственной злости.

Дальше.

Мысль, которая крутилась в голове.

Миллион рублей. Тот самый, что распихан по тайникам в квартире.

Это не деньги на «пожрать». Это не заначка на черный день. Это мой стартовый капитал. Мой инвестиционный фонд.

Тратить его на текущие расходы — преступление. Но деньги должны работать. Лежать под ванной мертвым грузом в инфляцию — глупо.

Гаражи.

Подмосковье строится. Люди переезжают, продают старое жилье, гаражи, дачи. Перевозка хлама стоит дорого. Многие просто бросают вещи или продают за копейки, лишь бы освободить помещение.

В гаражах часто хранят сокровища, о ценности которых владельцы даже не подозревают. Комплект зимней резины, прошедшей один сезон. Новый генератор, купленный «про запас» еще дедом. Инструмент.

Я могу это выкупать. За бесценок. А потом, придав товарный вид, продавать через «Авито» или знакомым в сервисах с наценкой в двести-триста процентов.

Оборот быстрый. Риски минимальные. Нужны только колеса (есть), нал (есть) и знание рынка (тоже можно считать, что есть).

И так: «Гаражный арбитраж. Мониторить объявления о срочной продаже гаражей и переездах».

* * *

Дом встретил меня привычной серостью двора, разбавленной желтыми пятнами фонарей.

Я скользнул взглядом по зеркалам. Двор был пустым. Никаких чужих машин, никакой тонированной угрозы.

На втором этаже, в окне, светился огонёк. Валерьич.

Наш местный часовой. Сидит, курит и смотрит во двор. От его взгляда не укроется ни одна кошка, ни один чужак. Надо будет все-таки занести ему блок нормальных сигарет. Не как взятку, а как инвестицию в систему безопасности периметра.

Я заглушил мотор. В наступившей тишине я ещё минуту сидел неподвижно, сложив руки на коленях.

День выдался длинным. Словно я прожил не сутки, а маленькую жизнь. Визит Марины, который окончательно отсек прошлое Гены. Инженер Петр, которому я вправил позвоночник и вернул веру в себя. Бабушка… её глаза, рука на спине кота, запах родного дома. Всё это крутилось в голове пестрым калейдоскопом.

Картина складывалась. Страшная, сложная и рискованная, но… живая. У меня был план. У меня была цель. И, черт возьми, у меня даже появлялся азарт.

Я достал телефон, чтобы проверить время, и увидел уведомление.

Три пропущенных от Валерии.

Палец завис над экраном.

Нутро Макса Викторова требовало перезвонить. Это был инстинкт: женщина звонит, значит, что-то нужно, значит, есть повод для разговора, игры, возможно — чего-то большего. Валерия была достойным соперником, интересным «объектом».

Но Гена Петров, уставший, с ноющей спиной и желудком, который требовал овсянки, а не флирта, нажал на тормоз.

«Фундамент, Макс, — сказал я себе. — Сначала фундамент. Потом этажи, потом декор и лепнина».

Сейчас я не в том положении, чтобы играть в