о сержанте Гриффине из Рино?
- А что? - мгновенно насторожился Рэддок, позабыв даже о поднесенной к губам чашке.
- Мне показалось, что он как-то уж слишком ко мне предубежден: угрожал, поволок в участок, отобрал вещи... По-моему, или сержант имеет отношение к банде Слонов и хотел разузнать, что мне известно об убийстве босса, или он действовал, надеясь на благодарность прокурора Блэка.
Рэддок покачал головой,
- Он просто напыщенный дурак. Должно быть, его задело, что вы слишком свободно с ним держались… То есть вежливо и с достоинством - для него это одно и то же. Не беспокойтесь, лейтенант ОМэлли надолго отбил у него охоту грубить дамам.
- Понятно, - кивнув, я сделала глоток из своей чашки и чуть не подавилась, когда Рэддок добавил:
- Со Слонами связан портье в «Санта-Анне». Точнее сказать, в банде состоит его брат.
Надо же, прямо вечер откровений.
В молчании мы допили чай, и Рэддок встал.
- Не буду мешать. Вижу, вам не терпится приступить к письму.
Похоже, его все-таки несколько задела такая таинственность.
- Постойте, я вас провожу! - сказала я торопливо, тоже поднимаясь.
Он улыбнулся.
- Конечно.
У двери мы ненадолго остановились, не глядя друг на друга. Просто стояли рядом, не решаясь что-то сказать.
Наконец я откашлялась.
- До свидания, Эндрю, - выговорила я, изнывая от неловкости.
Момент для нежностей был неподходящий: на кухне гремела посудой Энн, которая могла выглянуть в коридор в любой момент.
На обветренных губах Рэддока играла полуулыбка. Он коснулся ладонью моей щеки, отводя за ухо волнистую прядь, и ответил тихо:
- До свидания, Лили.
Затем коротко склонил голову и вышел.
А я еще с минуту стояла на пороге, пытаясь разобраться в своих чувствах. Потом вернулась в гостиную и, снова устроившись на диване, вскрыла конверт.
Надо хоть рассмотреть, из-за чего весь сыр-бор. А что бумаги как-то причастны к событиям, я уже почти не сомневалась.
Так-так, что тут у нас?..
***
Когда зазвонил телефон, я с трудом вынырнула из раздумий.
- Алло. Резиденция Лили Корбетт, - произнесла я в трубку.
- Лилиан, - голос Дариана звучал сухо. - Будь любезна как можно скорее приехать домой к Дэнни.
- Что-то случилось? - встревожилась я.
- Нет, просто необходимо кое-то обсудить. И поспеши!
В трубке раздались короткие гудки, и я недоуменно на нее посмотрела. Что это нашло на Дариана?
Я сгребла разложенные на диване бумаги, которыми была уже сыта по горло. И чем дольше я в них копалась, тем сквернее становилось на душе. В одном Дариан был прав: ради такогонас всех перестреляют с легкостью.
Хорошо, предположим, Шилдса убили именно из-за них. Что дальше? Проверить алиби всех, кто тут упомянут, будет не так-то просто. А если хоть один из полудюжины высокопоставленных лиц о чем-то пронюхает, скандал будет до небес. Хотя нет, меня попросту тихо прикончат.
Судя по всему, кое-кто из чиновников напрямую брал деньги у мафии, другие тоже были замараны, пусть и не так явно. Скорее всего, все это - материал для шантажа, каким-то образом попавший в руки Дэнни. В тот момент он, очевидно, уже ждал ареста, так что попытался избавиться от компромата и оружия, впопыхах не придумав ничего надежнее, чем переслать их мне.
Вопрос, не слишком ли своевременно и полиция, и гангстеры узнали о той проклятой посылке? А главное, от кого? Вряд ли Дэнни болтал о таком направо и налево, не такой он дурак.
Идем дальше.
Быть может, убийца вообще посторонний, и смерть Шилдса никак не связана с проклятыми бумагами. Это было бы печально, потому что тогда прокуратура охотно повесит всех собак на Дэнни. Разве что предложить обменять его свободу на эти чертовы улики, но становиться шантажисткой мне претило.
Поэтому забудем о посторонних и пока сосредоточимся на этих шести. Как определить, кто из них?
- Мисс, - раздался нерешительный голос Энн. - Можно, я выйду ненадолго? Тут на углу торгуют газетами. Я куплю и сразу назад.
- А? - дернувшись, я обернулась.
Она стояла в дверях, уже в шляпке и с сумочкой. По-видимому, мои уверения, что дела идут отлично, убедили ее не до конца, так что девушка собиралась следить за новостями в прессе. Вечерних газет я не выписывала, обходясь одной-единственной утренней «Фри-пост».
- Конечно, - спохватилась я, уловив ее вопрошающий взгляд. - Вызови заодно такси и подожди меня. Ты славно поработала, можем возвращаться к Дэнни.
Энн слабо улыбнулась.
- Конечно, мисс.
Рассеянно кивнув, я даже не заметила ее ухода. В голове крутилось что-то такое… Точно!
Я хлопнула себя по лбу. Проклятье, как можно было проглядеть такое простое решение? Если горничная из «Санта-Анны» сказала правду, то убийца очень высок и худ. Кто из этой полудюжины соответствовал описанию? Навскидку вспомнился лишь один, но я не слишком пристально следила за политикой.
Впрочем, раздобыть портреты нетрудно - политикам волей-неволей приходится вести активную публичную жизнь. Жаль, что горничная видела убийцу только со спины, но даже примерное описание позволит сузить круг подозреваемых.
У подъезда просигналило такси. Я огляделась, проверяя, не обронила ли какую-нибудь бумажку, и надела шляпку.
***
Раздраженный Дариан уже караулил меня, сидя в авто у дома Дэнни.
- Лили, ты заставляешь себя ждать.
Еще совсем недавно я бы от волнения проглотила язык, теперь же лишь усмехнулась, пропуская скользнувшую вперед Энн.
- Я ведь женщина, Дариан. А женщинам положено опаздывать.
Он не нашелся с ответом и ретировался в дом. Как же, оказывается, приятно ставить его на место!
- Давай спустимся в бильярдную, - предложил он не терпящим возражений тоном.
Я удивилась. Оба брата были любителями игры, но вряд ли Дариан позвал меня, чтобы сыграть партию-другую.
Кузен, вздохнув, прижал палец и губам, и я запоздало сообразила. Он опасался прослушивания! Тогда зачем было назначать встречу тут?
- Конечно, - кивнула я. - Ты иди, а я приду через минуту. Хочешь чего-нибудь выпить?
- Не откажусь, - ответил он к моему удивлению. И добавил, будто извиняясь: - Тяжелый был день.
Я лишь кивнула. Тяжелый - это еще мягко сказано!..
Когда я спустилась вниз с подносом и ворохом газет (нечего гонять Энн туда-сюда, у нее и так выдался утомительный день), Дариан вопросительно приподнял брови.
- Зачем тебе понадобились газеты? - поинтересовался он, ослабляя узел галстука.
- Здесь можно говорить свободно? - я
