теперь сверху вниз, так как была на добрых полголовы выше. Рыжий локон касался его щеки. А пахло от нее чем-то свежим, вкусным…
– Почему? – растерянно спросил он.
– Потому! Никаких звезд не существует, это сказка. А раз ты веришь, что видел их, значит, у тебя мозгач испортился.
– Какой мозгач?
– Тот, что тебе зеленые в башку вставили. А ты знаешь, как у нас поступают с порчеными? – Она вдруг подняла руку, выдернула из дерева нож и прижала его к горлу Максима. – Чик, и нету!
Она и правда взмахнула рукой так, что у парня оборвалось все внутри. Захохотала ему в лицо, резко отстранилась.
– Штаны не намочил?
Сунула оба ножа в сумку на боку, развернулась и пошла прочь.
– Дура, – буркнул ей вслед Максим. Впрочем, так, чтобы Огница не расслышала.
Подождал, пока она скроется между деревьями, и побрел к городу. Собирать ягоды расхотелось.
На третий день после встречи в лесу Максима с Огницей неожиданно повели во дворец. Князь Лестовиц оказался видным, широкоплечим мужчиной с круглым лицом, обрамленным курчавой, изрядно тронутой сединой бородой. В темно-русых волосах же седины не было вовсе. И голос звучал молодо, звонко:
– Здравствуй, Маакс! Наконец-то нашлось время поговорить нам.
Чем таким срочным князь был занят те пять больших дней, что пришельцы «гостили» в его городе, Максим, ясное дело, спрашивать не стал. Слово – серебро, а молчание – золото. Для чего этот прием затеян, пока было неизвестно.
А прием был самый что ни на есть настоящий, как в кино. Князь, в клетчатом, желто-лиловом, таком ярком, что глазам больно смотреть, камзоле, в синих штанах, заправленных в алые ботфорты, восседает на троне. По правую руку – советники в разноцветных нарядах, по левую – дружинники в кирасах, похожих на бронежилеты. Перед троном ковер расстелен, над головой светильники с потолка свешиваются. Стены зала шпалерами драпированы, то ли шелковыми, то ли нейлоновыми. В общем, все блестит и переливается. Кроме Максима в его затерханной, с оборванными рукавами оранжевой форме рубболиста – с одеждой для пленников добрийцы поскупились. Хорошо хоть, обувь выделили, кожаные тапки-мокасины.
– Тиун Рен-Рендук сообщил, – продолжал между тем князь, – что познакомился с тобой в Вирии. А прежде ты жил в ином месте. Мне приходилось встречаться с несколькими людьми, прибившимися к нам из других миров, и они разговаривали на нашем языке. Я прежде думал, что все люди говорят на одном языке. Кое-кто из моих советников сомневается, что ты человек.
– Я человек! – обиженно возмутился Максим.
– Да, теперь я это слышу. Но твой мир, должно быть, необычный. Поведай о нем.
Максим раскрыл рот, готовясь в который раз описывать Землю… и замер. В углу, за портьерой стояла Огница. «Ничего не говори князю о звездах!» Он облизнул вмиг пересохшие губы. Кто их знает, что в этой «доброй» Добрии за порядки. Нет, лучше помалкивать. Пожал плечами:
– Что особенного… Саблезубые у нас не водятся. Когда-то водились, но давно вымерли. Еще – города у нас большие, людей много.
Он внезапно осознал, что не сумеет рассказать князю о Земле. Он не знал слов добрийского языка, подходящих для описания земной жизни. Если бы он мог говорить по-русски! Наверняка ведь среди княжьих советников был толмач. Но – нельзя. Не хватало, чтобы его и впрямь за нелюдь приняли. Потому рассказ получался бестолковым. Будто пытаешься детсадовцу учебник физики за десятый класс пересказывать. И малышня ничего не поймет, и сам себя дураком чувствуешь.
Именно так и вышло. Советники начали кривить губы в усмешках, дружинники зевали украдкой. В конце концов князь приподнял руку, заставив замолчать на полуслове.
– Достаточно, Маакс. – Князь обвел взглядом вельмож. Те многозначительно покачали головой в ответ на невысказанный вопрос. – Мы собирались предложить тебе службу в Задвери. Каждый человек, умеющий управлять вещами зеленых, ценность для нас. Но, послушав тебя, мы убедились, что ты слишком любишь свой мир, чтобы жить в нашем. Мы отпускаем тебя. Мы не знаем, какая из дверей ведет в твой мир. Выбирай любую.
Максим стоял, выпучив глаза от изумления. Такого поворота он не ожидал. Думал, как бы сбежать, как выбраться из Добрии. А сбегать и не требовалось. Его выпроваживают отсюда под белые ручки.
– А мои друзья? – решился спросить он. – Что будет с ними?
– Твой покрытый шерстью спутник тоже пусть уходит. У нас нет оснований задерживать его. Что же касается коротышки… С ним сложнее. Что, если он найдет обходной путь к своим собратьям, живущим по ту строну Задвери? Тогда он волей-неволей окажется шпионом. Боюсь, его судьбу решить сможет только высокий Совет.
В зале повисла тишина. Максим не знал, что делать. Отказаться от предложенной свободы или оставить Гуню одного в темнице? Но чем он поможет коротышке? Устроить побег? Стать преступником? Ради чего, спрашивается? Кто для него этот Гундарин? Ой, да ничего с коротышкой не сделают! Кормят, поят, вот пусть и радуется. Добрия по всем меркам лучше, чем Отстойник. И Максим не нанимался его спасать. Ему давно пора домой возвращаться, на Землю. Он и так тут…
Он вдруг понял, что не может подсчитать, сколько дней прошло с того момента, как его похитили. А если бы и знал – как перевел бы время из вирийского в земное? Нет, хватит приключений! Пора домой. Он открыл рот, чтобы поблагодарить князя. Но сказать ничего не успел.
– Я не согласна с таким решением!
Огница рванулась к трону. Стала перед князем, поклонилась:
– Светлейший князь, нельзя отпускать этого человека. Стража дверей пока не задала ему всех вопросов, какие необходимо задать.
Советники зашушукались, дружинники подобрались. И князь нахмурился, уставившись на дочь.
– Так задавайте, – буркнул он.
Огница сердито взмахнула рукой:
– Еще не время. Он недостаточно изучил человеческий язык, чтобы ответить на них.
– Мне кажется, стража лезет в чужие дела. И моя дочь лезет в чужие дела! Этот человек находится в моем городе, на моей земле. Я решаю, как с ним поступить.
– Этого человека и его спутников-нелюдей, которых он отчего-то называет друзьями, задержала стража дверей, а не княжья дружина. Потому они наши пленники! А чтобы не злоупотреблять гостеприимством светлейшего князя, я завтра же увезу их всех из Древца.
– Куда? – не сдержал удивленный возглас Максим.
– Куда?! – заглушил его княжеский бас.
– Мы уплываем в Окрест.
– Что
