физиономия, перепачканная маслом, Петрович уставился на меня. Я стоял со стороны заходящего солнца, и сторож рассматривал мою фигуру прищурившись, пытаясь сообразить кто же его так напугал. Немного постояв, он наконец бросил ключ прямо на пол и неуверенно спросил.
— Серый, ты что ли?
— Он самый.
Старый опер ещё несколько секунд рассматривал меня, словно проверяя, не мерещится ли ему, а потом неожиданно расплылся в широкой улыбке.
— Живой, зараза! — Он окончательно выбрался из-под капота, вытер руки о какую-то тряпку, сделал несколько шагов к открытым воротам и крепко пожал мне руку. — Ну здравствуй пропажа. А я уж думал, что ты про старика совсем забыл.
— Было немного некогда. — Покаялся я. — Я… другими делами занимался.
— Ага, знаю я, какие у тебя дела. — Петрович отступил на шаг и внимательно оглядел меня с головы до ног. — А изменился ты парень сильно.
Да, я изменился. Все это замечали, и Ильич, и Лёха, и бабушка. От того пацана, которым они меня помнили, почти ничего не осталось. Я вытянулся, раздался в плечах, движения стали другими. Бывший опер такие вещи видел сразу.
— Повзрослел, — наконец вынес он вердикт. — И взгляд другой стал.
— Старею. — Пожал я плечами — Годы берут своё.
— Трепло. — Заржал Петрович, хлопнув меня по плечу — Какие ещё годы? Тебе до старости как мне до луны раком.
Хозяин гаража тем временем поздоровался со мной за руку и тактично исчез, выйдя из ворот, предоставив нам возможность поговорить. Буркнул, что пойдет к соседу перекурить и немного успокоиться, а то сожжёт машину к хренам собачьим, пока она его до психушки не довела.
Петрович кивнул мне на старый табурет.
— Садись. Рассказывай.
Я присел возле верстака.
— Да особо рассказывать нечего. Был в армии, отслужил, домой вернулся.
— То, что ты в армию попал, я знаю. — Кивнул сторож — Птичка на хвосте принесла. А где именно служил?
— В Средней Азии.
Это была почти правда, ведь начинал я службу курсантом в Чирчике, потом там же не долго был инструктором. А то, что в промежутке между прибываниями в учебке я воевал, распространяться я не стал. Ни желания не было, ни необходимости. Тем более рассказывать про ранения, награды и прочие вещи, которые самому мне казались чем-то обыденным, а гражданским людям обычно представлялись чем-то невероятным. Ни хотел я в очередной раз всё вспоминать. Те кто там не был, всё равно не поймут, какими бы они не были хорошими людьми.
Петрович хмыкнул.
— А подробнее?
— Да это не важно. — Отмахнулся я. — Служба как служба, как у всех.
— Понятно. Не хочешь говорить?
Я только пожал плечами и разговор про мою службу на этом закончился. Петрович оказался достаточно умным человеком, чтобы не лезть дальше. Он закурил и присел рядом. Несколько минут мы говорили о всякой ерунде. О городе, вспоминали знакомых, говорили об изменениях в гаражах, потом разговор сам собой перешёл к тому, что интересовало меня на самом деле.
— Кстати, Петрович. Помнишь ту историю перед армией?
Он сразу посерьёзнел.
— С общаком? Конечно помню, и что я тебе тогда советовал и говорил тоже помню. Ты про это спросить что-то хотел?
— Угу. — Кивнул я, напряженно глядя в глаза сторожу.
Старый опер затянулся сигаретой и некоторое время молчал.
— Что тебя конкретно интересует?
— Что-нибудь всплывало за эти годы?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем. — Он выбросил окурок и наступил на него подошвой. — После того обыска в гараже твоего деда никто больше не появлялся. Ни милиция, ни другие мутные личности.
Я молча слушал.
— Тебя, кстати, с розыска тоже быстро сняли. Как только из военкомата пришёл ответ, что гражданин Серёгин призван в вооружённые силы и проходит службу по месту назначения.
— Настолько просто? — Удивился я — Ведь сразу два розыскных дела было.
— А что тут сложного? — Пожал плечами Петрович — Ты же не убийца и не государственный преступник. Уголовное дело закрыли за смертью подозреваемых, к тебе у следствия вопросов не было, а розыск по заявлению родителей закончился, как только твоё место положение было установлено. Ты оказался жив, здоров, к тому же уже не ребёнок, восемнадцать лет тебе стукнуло.
— А бандиты?
Петрович покачал головой.
— Тоже тишина. Первое время в городе по поводу пропавшего общяка ещё шумели, потом всё постепенно сошло на нет.
— Совсем забыли?
— Серый, таких историй в городе десятки. Сегодня ищут общак, потом кого-нибудь посадят, кого-нибудь зарежут, кто-нибудь ограбят. Появляются новые слухи, которые люди мусолят. Жизнь идёт дальше. Ты правильно сделал, что послушал моего совета и исчез на время, как раз всё и забылось — Он посмотрел на меня внимательно. — Или нет? Ты чего вдруг этим снова заинтересовался?
К этому вопросу я был готов.
— Домой вернулся. Решил разобраться, не тянется ли за мной какой-нибудь старый хвост. Хочу жить спокойно и не ждать звонка в дверь от ментов, или ножа в спину от братвы.
Петрович медленно кивнул, ответ выглядел вполне логичным.
— Насколько я знаю, не тянется.
— Насколько знаешь или уверен?
Старый опер усмехнулся.
— А вот это уже хороший вопрос. — Он немного подумал. — Слушай, связи кое-какие у меня ещё остались. Не такие, как раньше, конечно, но кое с кем я до сих пор общаюсь. Могу поспрашивать.
— Было бы неплохо.
— Не темни Серёга, всё же ты опасаешься чего-то — Внимательно посмотрел на меня Петрович.
Я пожал плечами.
— Просто хочу понимать обстановку.
— Разумно. — Петрович снова достал сигареты. — Ладно. Поговорю с людьми. Если где-то кто-то про тебя вспоминает, информация рано или поздно всплывает.
— Спасибо. — От души поблагодарил я Петровича.
— Да пока не за что. — Он прикурил и внимательно посмотрел на меня поверх струйки дыма. — Только вот что я тебе скажу, Серый. Если бы за тобой действительно кто-то серьёзно охотился, то в первый же день как ты в городе появился, тебя бы нашли.
В его словах была логика, но я слишком хорошо помнил дельту реки, Егорыча, того мутного типа, что приперся за мной аж в Чирчик, драку на глухой улочке этого узбекского городка, где меня едва не убили. Возможно, история и закончилась, и мне в это очень
