хотелось бы верить, но теперь, когда общак оказался у меня в руках, проверять эту теорию на собственной шкуре желания не было. Петрович между тем сменил тему.
— А жить где собираешься? — Сторож хитро прищурился — Опять в дедовском гараже?
— Пока у бабушки. — Засмеялся я — Хватит с меня пока спартанской жизни, хочу на нормальной кровати поспать.
— Это правильно. — Кивнул Петрович — А дальше, что делать думаешь?
— Пока просто отдыхать, а дальше видно будет.
— Работа нужна?
Я невольно усмехнулся.
— Уже вербуешь?
— А почему нет? Столяр ты отличный, да и ночной сторож из тебя выйдет хороший. После армии небось привык по ночам не спать?
— Это как раз та привычка, от которого я сейчас пытаюсь избавиться.
Петрович рассмеялся.
— Ладно, не буду настаивать. Но если что — заходи.
— Кстати, а как дедов гараж? — Вспомнил я ещё один вопрос, который меня интересовал — Стоит?
— А что ему сделается? — Усмехнулся Петрович — Стоит. Закрытый, как положено.
— Ну и отлично, а то я завтра на рыбалку хочу сходить, удочки и лопату взять оттуда хотел.
— Дело хорошее, — Кивнул Петрович, а потом заржал — Тем более, что ты рыбалку любишь, как я помню.
Мы проговорили ещё почти час. Потом я сходил к дедову гаражу. Ключи лежали там же, где я их спрятал два года назад. Зайдя внутрь, я долго не задержался, усилием воли подавив в себе желание сесть на когда-то сделанную мною табуретку и поностальгировать. Схватив первую же попавшуюся мне под руку удочку, из тех, что я в свое время не взял с собой на реку, а оставил висеть на стене, и сунув под мышку саперную лопатку, я закрыл гараж и вернулся к мужикам. Еще через пол часа, когда уже начало темнеть, я засобирался домой. Петрович проводил меня до выхода из ряда гаражей.
— Через несколько дней загляни.
— Думаешь что-то узнаешь?
— Не знаю, но я попробую, раз обещал.
Мы пожали друг другу руки. После разговора со стариком стало немного спокойнее. Ничего не прояснилось, никакой новой информации я не узнал, просто ещё один человек подтвердил то, что я и сам видел: за два года история с исчезнувшим общаком практически умерла. Почти.
Но вот это «почти» мне всё равно не нравилось. Поэтому расслабляться я не собирался. Тем более что теперь у меня появилась куда более важная задача — незаметно вывезти бидон со всем содержимым на свой новый участок раньше, чем кто-нибудь случайно найдёт его вместо меня.
Домой я вернулся уже поздно вечером. После разговора с Петровичем на душе стало немного спокойнее, хотя расслабляться я всё равно не собирался. Слишком хорошо помнил, чем обычно заканчивается самоуверенность. Особенно когда речь идёт о больших деньгах и людях, которые ради них готовы убивать.
За ужином я предупредил бабушку, что утром собираюсь на рыбалку и выйду ещё затемно. Она только покачала головой, услышав про подъём в четыре утра, но спорить не стала. Всю жизнь она прожила с заядлым рыбаком, и знала, что эта мужская болезнь не лечиться. Тут проще не возражать и поддерживать, чтобы жить спокойно, ведь рыбака всё равно будет тянуть на реку, несмотря на скандалы с родственниками. Даже еще больше, если ему мозги будут сношать. На реке спокойно, не то что дома… Так что бабушка не возражала, она наоборот, достала из шкафа старую дедову одежду, которую тот когда-то надевал на рыбалку и в лес за грибами.
— Всё равно без дела лежит, — сказала она. — А тебе подойдёт.
Подошло действительно неплохо. Куртка была мне немного коротковата в рукавах, зато штаны сидели почти нормально. Со стороны я теперь выглядел не как недавно демобилизовавшийся солдат или модный фраер в импортном шмотье, а как обычный мужик, решивший провести выходной с удочкой на берегу водоема.
Лёг спать я рано, но заснул далеко не сразу. Мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему дню. Вроде бы всё было продумано. Никто о находке не знает, место для тайника выбрано удачно, участок теперь официально принадлежит мне. И всё равно внутри сидело неприятное чувство, будто я оставил где-то без присмотра не деньги, а взведённую мину.
Подъём получился даже раньше намеченного времени. Проснулся я сам, без будильника. За окном ещё стояла глубокая предрассветная темнота, в квартире царила тишина. Быстро одевшись, я выпил кружку чая, которую налила мне тоже проснувшаяся бабушка, взял приготовленные ей бутерброды с маслом и плавленым сыром, варенные яйца, собрал приготовленные с вечера вещи и вышел из дома.
Кроме старой одежды, в мой маскарад входили та самая удочка и саперная лопатка для червей, что я взял из гаража, складной стульчик, и почти пустой старый дедов рюкзак. Со стороны всё выглядело совершенно естественно. Таких рыбаков в любом городе тысячи. Мужик едет на реку, чтобы встретить рассвет с поплавком в воде. Никто даже не посмотрит второй раз, если увидит.
До парка я добрался пешком. В это время город только начинал просыпаться. Где-то далеко гремел первый трамвай, дворники мели тротуары, а редкие прохожие спешили на ранние смены.
Возле сцены как обычно никого не оказалось и справился я быстро. За время службы мне приходилось заниматься вещами гораздо сложнее, чем вытаскивать бидон из тайника. Уже через несколько секунд доски легли на место, а сам тайник снова выглядел так, будто к нему никто не прикасался последние несколько лет. Бидон я, не скрываясь понес в руке, как тару для выловленной рыбы. После этого я спокойно вышел из парка и направился к автобусной остановке.
Самым удобным было именно ехать через весь город на автобусе. Человек с удочкой, бидоном и рыбацким стульчиком в руках ни у кого вопросов не вызывает. В летний сезон таких пассажиров хватает с избытком.
Автобус пришёл через пятнадцать минут почти пустой. В салоне сидели несколько пенсионеров с сумками, две женщины с корзинками и ещё пара мужиков, снаряжённых примерно так же, как и я. Судя по снастям, они действительно собирались на рыбалку. Я устроился возле окна и всю дорогу спокойно смотрел на просыпающийся город. Никто не обращал на меня внимания. Кондуктор пробил билет, пассажиры дремали, настоящие рыбаки обсуждал погоду и клёв. Обычное летнее утро.
Через сорок минут автобус остановился возле поворота к садовому товариществу, и я вместе с несколькими дачниками вышел наружу, дальше пришлось идти пешком. Впрочем,
