(еще не менял 200 р.). И так уже наверно недостает. Истратил же я до сих пор как оказывается до 500 марок, со Старой Руссы начиная: проезд, Петербург, покупки в Петербурге кой-какие, дорога до Берлина, багаж, дорога сюда, Hôtel de France, в Берлине пальто и тебе бинокль (не сердись не знаю угожу ли биноклем, купил на свой вкус, а цены не скажу), да Пуцыкович мне стоил до 60 марок. (Обещает 40 марок воротить под клятвою, еще сюда в Эмс, с тем ему и дал). — Одним словом не знаю, не наврал ли я по счетам но у меня всего только до 700 марок в руках, а надо больше и потому может быть придется тебе еще прислать мне 100 р. сюда, до выезда моего. Буду экономить изо всех сил, но на всякий случай будь предуведомлена.
Теперь об Ахенбахе и Колли. Письмо мое Любимов должен был получить ибо послал его недели за две до выезда. Прошу тебя убедительнейше непременно отправь перевод на имя Любимова назад, я же отсюдова напишу чрезвычайно вежливо, но твердо, о том, что уже на этот раз не сомневаюсь ни одной минуты, что он исполнит [требова] просьбу и немедленно вышлет тебе 500 р. деньгами. Будет прекрасно написано, но твердо. Так должно и я не сомневаюсь что ты отошлешь назад перевод, ибо письмо мое будет тогда глупостью. Любимову напишу завтра. В Берлине тосковал с Пуцыковичем. О нем после. Он меня однакоже развлекал, возил в Aquarium, в Музеум, в Тиргартен, пили пиво, ходили по Берлину и проч. Вообще он живет недурно, гораздо лучше чем мы полагали. Говорит что прежде было худо. Живет он уже не там, платит дешево имеет хорошенькую комнату, обед и кредит. (Как эти люди делают). Кроме Аксакова ему прислал сто р. и Голицын, что он нам (в письмах) скрыл. Затем и до сих пор продаются его вещи в Петербурге и присылаются ему деньги, да брат сверх того присылает. Почем я знаю может быть есть н еще присылающие. Даже есть подписка на Гражданин. (У меня просит на 1-й № не статью, а лишь письмо к нему что я не прочь участвовать когда нибудь, хотя и занят, дескать Карамазовыми. Ну это еще не много. 45 марок он взял у меня на бумагу и на марки (почтовые) для 1-го № который выйдет через неделю. В комнате у него есть даже галантерейные вещицы (преспапье и проч., до которых он охотник) им здесь в Берлине купленные. Я с него 45 марок сдеру, а остальные 15 марок платил я за него за пиво, в ресторане, за извощика и проч. Но о нем еще напишу. Немного рассердило меня твое известие об Любимове. Ах милые, дорогие мои существа в вагоне молился за вас всех богу. Противный Эмс скучен как никогда. Жарко и солнце, но до сих пор все были дожди. 5 недель муки да неделю дороги — итого 6 недель не увижу вас мои Ангельчики. Аня цалую тебя всю, ручки ножки обнимаю. Никогда ты не понимала вполне как я тебя люблю — вот что скверно. Лилю и Федю благословляю. Всех обнимаю. Пишите чаще чаще, иначе я здесь умру с тоски.
Твой весь
Ф. Достоевский.
На полях приписано:
Не думай Аня что я такой эгоист что не могу здесь сократить расходы по содержанию. Но квартир дешевле нет вовсе. А диэта, т.-е. утренний кофе и легкий завтрак с говядиной и проч. — все это до последнего куска предписано доктором.
Завтра еще письмо. Д.
Эмс
25 Июля 6 Августа/79. Среда
Милый ангел и дружочек мой Аня, вчера ходил к Орту; сейчас меня вспомнил и принял чрезвычайно радушно. Осмотрел очень старательно и все расспросил (три года промежутка!). Сказал что есть анфизема, но еще только вначале и хоть искоренить ее уже невозможно, но побороться с нею можно с большим и вероятным успехом. «То что вы не приезжали три года усилит действие Кренхена и Кренхен вас воскресит. Но сначала Кренхен, а потом попробуем Кессельбрунена». Нашел что у меня какая-то часть легкого сошла с своего места и переменила положение, равно как и сердце переменило свое прежнее положение и находится в другом все вследствие анфиземы, хотя, прибавил в утешение, сердце совершенно здорово, а все эти перемены мест тоже не много значат и не грозят особенно. Конечно он как доктор обязан даже говорить утешительные вещи, но если анфизема еще только вначале уже произвела такие эфекты, то что же будет потом? Впрочем я сильно надеюсь на воды и уже сегодня начал пить; начинаю с гаргаризации Кессельбруненом и потом 2 стакана Кренхена. Вечером тоже гаргаризация а потом 1 стакан Кренхена. Всего важнее погода: Будет хорошая погода будет и хорошее действие. Это здешний всеобщий приговор. Вчера в день приезда сияло солнце и было страшно горячо. Ночью же была гроза с громом и проч. а сегодня так даже и прохладно и сумрачно и нет-нет, а перепадет дождь. Теперь 12 часов дня и я сейчас только переехал в Ville d'Alger, а не в Люцерн. Во 1-х невысоко, бельэтаж, во вторых комнаты изящнее, больше и светлее а цена та же 30 марок в неделю. Уговорился с обедом будут приносить как и в прежние разы из соседнего отеля полный обед за 3 марки в день; из этого обеда я намерен откладывать кусочек, на ужин. Кофей утром с хлебом 80 пфенигов, чай же вечером мой, но за горячую воду, прибор и проч, хозяйка ничего не берет, а в Люцерне бы взяли, это я знаю. Орт сейчас же спросил меня: не ощущаю-ли я ослабления сил и только что я сказал ему что даже по временам — сонливость, то я видел по лицу он принял это в большой серьез, и прописал мне, во время вод, обильную и питательную мясную пищу и непременно вино, но только красное. В Люцерне за вино спросят много а эта хозяйка достает от кого-то вино предешево, это я
