Горошки и граф Трюфель - Эфраим Ицхокович Баух

Так все ручейки превращаются в цветные капли. Капли летят одна за другой в чашку, оранжевые, красные, зелёные, круглые, горячие, и с головой — в белую пыль.

Кап! кап! кап!

А чашка крутится-вертится, крутится-вертится, капли катятся, и пыль налипает на них, как снежинки на снежный ком.

Ну и весело же становится в чашке! Дух захватывает! Капли застывают. Это уже не капли, а шарики, крепкие, звонкие, как камешки. Шарики катятся, прыгают, поют…

И тётушка Барбарис тихо запела:

Мы веселы, мы сладки,

Мы шарики, мы крошки.

Хоть не росли на грядке,

Зовут нас все — Горошки.

Между тем с графом Трюфелем творилось что-то невообразимое. Он размахивал руками и кричал:

Рваный туфель,

Рваный туфель!

Графу Трюфелю снилось, что он Горошек. Он проснулся, открыл глаза и увидел Горошков. Они столпились вокруг тётушки Барбарис и удивленно смотрели на Трюфеля.

— Кха-кха, — кашлянул важно граф Трюфель, повернулся на другой бок и захрапел.

— Тётушка Барбара, — смеясь, сказали Горошки, — вы очень интересно всё рассказали, но всё-таки почему мы без одёжки, а граф Трюфель, даже когда спать ложится, не раздевается.

— Вы, Горошки, крепкие, закалённые, а у графа очень нежная шоколадная кожа, тронь её — сразу начнёт таять. Потому-то на нем так много одёжек, и он их никогда не снимает.

— Тётушка Барбара… — начали Горошки и снова испуганно замолкли.

В углу комнаты неожиданно вспыхнула зелёная точка. Рядом вспыхнула вторая зелёная точка. Точки ярко горели. Потом неожиданно прыгнули вверх.

Кто-то мягко ступал по столу, приближаясь к Вазе.

Притаившиеся конфеты почувствовали тёплое дыхание и прямо над собой увидели усатую морду в острыми ушами.

Да ведь это кот Мартик! Ну конечно, это кот Мартик, с которым они познакомились в прохожей.

Мартик тихо урчал: — Ур-р, ур-р! — Он обнюхал Вазу, потом мягко впрыгнул на пол и ушёл и темноту.

И ещё долго где-ко рядом раздавалось урчание, но конфеты его не слышали. Они уснули.

— Так-так! Так-так!

Только Часы не спали.

— Так-так! Так-так!