Но я продолжаю оголтело бежать марафон. Сердце каждый раз срывается в безумный скач. Два сумасшедших человека.
Глаза Даниила горят ярым желанием. Предполагаю, что долго он сдерживаться не сможет. Каждый раз сводный говорит, что будет ждать. Он целует, и я мигом забываюсь, отключаюсь от реальности.
– Я где-то читала, что подарить незабудку означает, признаться в любви, в том, что человек готов быть вместе долгие годы.
– Я не умею трепаться, – произносит искренне. – Я готов поступками доказать, что ты мне нужна. Одно лишь могу сказать – я тебя не забуду. Пусть это будет моим признанием и клятвой, Тася …Ты не просто в моей голове, ты в сердце.
Закрывает мой рот голодным поцелуем. Громов целуется волшебно. Начинаю задыхаться от напряженной и болезненной пульсации внизу живота. Выгибаюсь, тянусь, прижимаюсь крепче, концентрируюсь на наслаждении.
– Я мечтаю, чтобы твои губки оказались на моем члене, – проводит пальцем по моим губам. Смотрит на них, смазывает языком.
– Ты же знаешь, что я никогда раньше, – рывками освобождает нас от одежды.
– Знаю. Поэтому просто подрочи мне, – перехватывает запястье, кладет мою ладонь на торчащий член и осторожно заставляет скользить по бархатной коже. Она у него тонкая и нежная. – Ты же моя девочка… всё ты умеешь. Умница, – бросает сиплым, низким голосом.
Моя ладошка ходит по каменному органу, вырывая из Громова хриплые стоны. Я просто в шоке от происходящего. Обхватываю член плотнее, ускоряю движения.
– Бля.. у меня крышак рвет от твоей невинности. Нежная ты моя. Непорочная.
Собственные эмоции приводят в ужас, заполняют меня изнутри. Хочется познать их природу, ощутить полноту воздействия. – Мне еще никто так не делал. Ты первая.
Даниил смотрит прожигающим взглядом, и с каждым мгновением дышит тяжелее. Опускаюсь на колени.
– Первая, – повторяю, не переставая двигать рукой. Твердая плоть становится больше, и в какой-то момент с трудом умещается в моей ладони. Его тело содрогается, когда мне на руку и грудь брызгает сперма. К удивлению Даниил не спешит поднимать меня с колен, а наоборот, падает на пол. Мгновение спустя мы снова целуемся.
Громов отвозит меня домой, предупредив, что завтра у нас новое свидание. Шагаю по заснеженной тропинке. Волнение по сводному не проходит. Залпом продолжаю пить чувств к нему. Кричу «люблю» и задыхаюсь.
Глава 23
Тася
Дурацкое положение. Совершенно не понимаю, как я могла его потерять. Маша-растеряша. Проверяю ящики в столе и вываливаю содержимое рюкзака. Словно сквозь землю провалился. Остается час до встречи с Даниилом, а я еще не готова. Катастрофически опаздываю.
– Мам, – захожу в ее комнату, – ты не могла бы мне одолжить телефон. Я что-то свой не могу найти.
– Ты куда-то собираешься на ночь глядя? – спрашивает она.
– У меня важный проект. С подругой будем готовиться. Очень сложный, нужно закончить до конца месяца. Я останусь у Алены в общаге. К тому же мне завтра к первой паре, добираться будет проще.
– А подругу случайно не Даниилом Громовым зовут? – жестко прилетает вопрос. Вздрагиваю и замираю, когда вижу в ее руках свой телефон. – Я думала, ты гораздо умнее, – холодно произносит.
Молчу. Стараюсь изо всех сил совладать со вспышкой обиды.
– Я воспитала эгоистку. Безнравственная. Тебе плевать на мнение окружающих, на то, в каком свете ты выставляешь нас в обществе. Я ведь просила тебя больше не подходить к нему.
На душе паршиво. Раздражение по отношению к матери растет наравне с пропастью непонимания.
– У вас довольно большая переписка. Дура набитая! Не соображаешь, что творишь.
– Ты не имела права..
– Замолчи! Тебе должно быть стыдно. Просто в голове не укладывается. Ты спишь со сводным братом. Что скажут люди? А Юрий, о нем ты подумала? Худшее, что могло случиться в твоей жизни – этот подонок. Легла под него, как подстилка.
– Прекрати его оскорблять, – гневно восклицаю. – Отдай телефон, – протягиваю руку, кипя от негодования.
– Мерзавка! Тебя даже совесть не мучает. Ладно бы переписка, которая пестрит грязными шутками и пошлятиной. Так ты еще умудрилась целоваться с ним прилюдно.
Встречаю убийственный взгляд.
– Эдуард мне всё рассказал. Ты совсем дура? – рявкает, заставляя содрогнуться.
– Я взрослая и имею право на личную жизнь! Хватит меня учить и отчитывать.
Смотрю на ее лицо и меня передергивает. Ее глаза полны ненависти, злобы. Я хочу уйти, дать ей время успокоиться, прийти в себя.
– Замолчи! Живо ступай в свою комнату! С сегодняшнего дня ты под домашним арестом. Я не допущу, чтобы ты продолжила общение с ним. Кстати, я уже сообщила Юре, не сомневаюсь, что он разберется с сыном.
Это уже выходит за рамки здравого смысла. Мама решила дойти до крайности, посадить меня в клетку. Наверное, она сошла с ума.
– Таисия, – продолжает горланить. – Ты слышала, что я сказала?
– Ни за что! Я больше ни минуты не останусь в этом доме под твоей опекой. Я уезжаю. Немедленно.
С невероятной легкость врываюсь к себе. Просто ураганом влетаю. Плевать, что мама не вернула телефон и узнала о нас правду. Решительно распахиваю шкаф и сбрасываю вещи в дорожную сумку. Без разбора, всё в одну кучу. Только бы быстрее смыться. Не могу поверить, что она читала нашу переписку. Это личное! Неужели люди могут так быстро терять разум из-за денег.
– Я непонятно объясняю? – летит в мою сторону. – Что за поведение? Перестань доказывать свою правоту. Если ты думаешь, что я пущу ситуацию на самотёк, то ты глубоко ошибаешься.
– Слишком много вопросов. И все они останутся без ответа. Я люблю. Меня любят. Никто и ничто меня не остановит.
– Уверена? – закрываю уши руками, не хочу ее больше слушать. Меня колотит от нервного напряжения. – Я отправлю тебе домой, вернешься к отцу. Пока еще не поздно. Я совершила ошибку, позволив тебе учиться в столице. Предоставила слишком много свободы.
– Ты мне ничего не сделаешь. И твой муж тоже.
– Любая была бы рада оказаться на твоем месте. Юра прекрасно к тебе относился.
