Только для взрослых 18++ - Мария Вель

Я слышу сдавленный крик Ладыгина, удушающие вопли мамы и удары. Он бьет и бьет. Каждый удар достигает цели. Погружаюсь в хаос. Набегает охрана, кто-то из прислуги.

– Успокойся, – орет разъяренный отчим. – Убирайся. Больше ты здесь не появишься.

Я чувствую себя раздавленной, униженной. Не могу сдержаться, рыдаю.

– Изверг! Больной ублюдок! Я не верю, что он твой сын! – причитает мама. – Вышвырни его на улицу! Немедленно! – кричит так громко, что закладывает уши.

– Сука! Дрянь! Сука! – голос Даниила в воспаленном мозгу. Он обращается ко мне. Бросает обидные слова. Оскорбляет.

– Эдуард, надо обработать раны, – визжит мама. – На тебе живого места нет. Сумасшедший. Господи, что он с тобой сделал…

Всхлипываю. Продолжаю дышать ядом. Картинка размыта перед глазами.

Проходит время и наступает тишина.

– Прошу, выслушай меня, – шепчу в пустоту. – Клянусь, всё не так, как ты думаешь.

Ничего не соображая, просто дрожу. Прокручиваю в голове случившееся. Пошевелиться не могу.

Какая же она огромная… рана внутри меня. Кровоточит.

Разве такое возможно?

Что ты наделала, мама? Убила меня.

Одно я осознаю – Даниил не простит, не поверит. Все кончено.

Падаю на колени. Невыносимая тошнота подкатывает к горлу, комом забивается во рту. Меня выворачивает. С хрипом и в судорогах опустошаю желудок. Грудная клетка спазмирует, заставляя сгибаться в три погибели.

– Ты беременна? – мне ненавистен этот голос. – Когда у тебя была последний раз менструация? – шипит в ужасе. – Собирайся, поедем к врачу. Пока не поздно. Не хватала мне еще и этого позора.

Не замечаю, как она выходит.

Мне надо на свежий воздух. Меня не волнует, во что я одета. Абсолютно.

Я поднимаюсь и плетусь к выходу. Поочерёдно перебираю босыми ногами. Голова опущена, а руки пали. Я почти уверена, что не почувствую обжигающего мороза. В душе в тысячу раз холоднее. Зимняя стужа. Сплошной лед.

Обнимаю себя руками, спускаюсь по лестнице.

Слышу за спиной едкий смешок Ладыгина.

– Ну что незабудка, чья взяла? Я ведь предупреждал, что ты ответишь? Расплатишься сполна за свое высокомерие.

Не отвечаю, просто нет сил.

Не останавливаюсь. Продолжаю свой путь на волю.

-Ты самая охуевшая баба из всех, которых я встречал. Но видишь, как в жизни бывает, – в голосе ликование. – Даже у такой наглой дряни закончилась удача. Я все-таки добьюсь своего, сука! Я тебя поимею.

– Оставь меня в покое! – его пальцы скрещиваются на моем запястье, притягивает к себе.

Я не смотрю в лицо. Мерзко и противно.

– Не хотела по –хорошему, – он не думает меня отпускать. Дергаю руку. Пальцы сильнее давят, болезненно впиваются в кожу. – Ты сама во всем виновата. Наклоняется низко, опаляя дыханием. – Теперь я буду тебя трахать вместо сопляка Громова.

Хватает за подбородок, вынуждая смотреть в лицо, превратившееся в кровавое месиво.

– Пусти! – чувствую, что задыхаюсь. Кислорода не хватает. Дергаюсь изо всех сил.

– Пошла вон! – цедит сквозь зубы, толкая меня в грудь.

Все происходит как в страшном сне.

Стремительно теряю опору под ногами.

Не успеваю ухватиться за перила.

Соскальзываю вниз.

Перед глазами все темнеет.

Падаю. Падаю. Падаю.

Глава 25

Тася

Мрачный и угрюмый пейзаж за окном по дороге из больницы.

Едем молча.

Ярославу, конечно, есть что сказать. Но, слава Богу, он пока задает мало вопросов.

Машина сворачивает в противоположную сторону от вокзала, что вызывает у меня кратковременную панику.

– Куда мы? Поезд через час. Опоздаем.

– Мы едем ко мне домой, – ошарашивает меня ответом.

– Погоди, – смотрю на него с таким удивлением, словно вижу его впервые. – Что значит к тебе домой?! Я не поеду. Тормози у метро. Сама доберусь.

– Еще будут пожелания, кроха? – он обрушивает на меня вопросительный взгляд. – Есть нет, то не суетесь.

– Пожалуйста, мне не до шуток. Я опоздаю, – хнычу.

– Тася, давай без глупостей и ненужных вопросов. С универом я всё порешал. У тебя домашнее обучение. Сессию тоже сдашь дистанционно, с практикой что-нибудь придумаем. Жить в общежитии в твоем положении крайне проблематично. Там нет условий.

– Ты не оставляешь мне выбора.

– Поверь, так будет лучше, – спокойно отзывается. – До конца семестра ты живешь у нас. А там посмотрим. Если надумаешь уехать, я лично отвезу на вокзал. Семья у меня большая, каждый будет рад помочь.

– Ты вообще не должен со мной возиться.

– Тася, даже не мечтай…

Вздыхаю и вынужденно улыбаюсь Беркутову. Он единственный в этом городе родной мне человек.

Два месяца прошло, а кажется целая вечность. Кажется, что вся моя жизнь уместилась в два месяца в казенном доме. Ладыгин отправил меня на пожизненный больничный, а Громов разбил сердце.

Как жаль, что я не остановилась.

Как жаль, что я полюбила ненавистного сводного брата.

– Плохо, что не смог поговорить с твоим врачом. Надо к нему еще на недели заглянуть.

– Радовский нарасхват. Вряд ли у тебя получится. Да и ничего нового он тебе не скажет.

– Ну, чего ты опять загрустила?

– Страшно. Не хочу идти на судебные заседания. Не хочу видеть Ладыгина. Не готова с ним встретиться лицом к лицу.

– Решим вопрос. Наймем адвоката, пусть он бегает, суетиться. Ты кстати, знаешь, кто будет стороной обвинения?

Отрицательно качаю головой. Не интересовалась.

– Гордей Беркутов. Мой старший. Фортанула, так фортанула. Отправит Гордый падлу Эдика на нары, лет так на двенадцать минимум.

– Спасибо тебе за всё, что ты для меня делаешь, – выдыхаю.

Слезы на глаза наворачиваются от того, что жизнь треснула пополам. Разбилась подобно хрустальной вазе. Ненавижу быть кому-то должной. Но, кажется, этого не избежать.

Всё время, что я провела в больнице, приходилось терпеть тяжкую боль. Сжав зубы, я рыдала в подушку. Училась заново ходить. И если физическую боль я готова была превозмочь, что душевную… нет.

Как же я