— и так по цепочке, пока ущелье не превратилось в один гигантский костер.
Едва я в сдержанной радости хотел приказать Файгеру начать отступление к спасительному туннелю, ведущему за пределы ущелья, как вдруг кое-что заметил, вытаращился и грязно выругался.
На месте туннеля теперь красовался обвал. Тогда до меня дошло: похоже, наспех укрепленные своды не выдержали тряски от оползня, организованного младшей эльфийкой… Ну и как мы теперь будем выбираться отсюда?
И в этот момент как назло на наши позиции с визгом вылетел один из искаженных вожаков — тот самый скорпионообразный гигант размером с лошадь. Он был обожжен и тяжело ранен, местами на нем до сих пор горела смола, панцирь треснул в нескольких местах, из щелей сочилась черная жижа. Ярость и жажда сбежать из огненного котла делали его смертельно опасным. Он рвался найти выход, сметая все на своем пути. На ходу заметив меня, он тут же танком бросился в мою сторону. Я каким-то чудом успел вскарабкаться на скалу, в последний момент уйдя от его гигантских клешней. Послышался рев юного дракона. Он протаранил вожака-скорпиона сбоку, прижимая к скале, и впился острыми зубами ему в затылок, раздирая панцирь своими когтями.
Вожак несколько секунд посопротивлялся, но дракон все-таки достал его мягкой жизненно важной плоти и прогрыз куда надо. И вновь — не успел я обрадоваться, как гигантский скорпион задергался и выбросил гибкое, покрытое ядовитой слизью жало. Со свистом оно вонзилось Файгеру в бок, чуть ниже лопатки. Плоть между чешуйками тут же зашипела.
Раздался полный ярости рев боли. У меня аж заложило уши. Юный дракон отпустил врага и, прихрамывая, отшатнулся. В его хищных, но обычно спокойных глазах вспыхнула дикая животная боль. И эта боль, казалось, передалась и мне.
Почуяв свободу, скорпион застрекотал, защелкал клешнями и стал теснить ужаленного и ослабленного детеныша дракона. Загоняемый в угол, Файгер реагировал вяло и заторможено: ему еле хватало ловкости, чтобы не попадать под щелкающие прямо у него под носом гигантские клешни.
Я без раздумий спрыгнул вниз и ринулся на помощь своему юному товарищу.
Око работало на пределе, но лишь в самый последний момент я разглядел слабое место скорпиона: тонкую, пульсирующую щель в хитине, там, где голова чудовища соединялась с грудным сегментом. Кажется, там же находился не только очаг искажения, но и сердце скорпиона.
Я вложил в удар весь вес своего тела, всю свою ярость. На полном ходу врезался в скорпиона сбоку и вонзил клинок по самую рукоять. Хрустнул хитин, лезвие вошло в плоть, перерубая сердечную мышцу и пучки вен.
Черная вонючая жидкость толчками брызнула мне на руки и лицо. Тварь судорожно заверещала, грузно рухнула наземь, расколов каменистую крошку, задергалась — и затихла.
Вокруг еще стонали раненые твари, шипела смола, трещали пылающие бревна, но здесь, в этом клочке тишины, я слышал только одно — свое собственное прерывистое дыхание.
Где-то наверху сбивчиво закричали дружинники, но прежний оглушительный рокот сотен звериных глоток исчез. Насовсем. Основные силы орды были перемолоты и сожжены.
Я застыл в низине ущелья посреди этого апокалипсического пейзажа, больше похожего на видение из преисподней. Запыхавшийся, покрытый грязью, кровью, сажей — но я знал: все это было не зря. Тяжело хромая, ко мне подошел Файгер. Он устало припал онемевшим плечом к моему боку, издавая тихое, похожее на стон урчание.
Радостные дружинники скинули веревки и кое-как смогли поднять нас с дракончиком наверх. Я по привычке называл его «дракончиком», но вообще-то он был уже размером с теленочка.
— Ура! Гип-гип… Ура-а!
Крики радости, сначала робкие, нестройные, взорвали тишину ущелья, многократным эхом отражаясь от склонов и оврагов. Дружинники, только что методично уничтожавшие искаженное зверье, превратились в обычных людей, обессиленных, но счастливых. Они хлопали друг друга по плечам, обнимались, не стесняясь навернувшихся на глаза слез облегчения. Кто-то упал на колени и целовал землю, кто-то, задрав голову к небу, издавал протяжный, полный ликования крик.
Радость была всеобщей и заслуженной. Кому расскажешь — не поверят. Один бывший легионер, несколько десятков вчерашних крестьян и пара эльфиек сделали невозможное: перемололи целую армию тварей Искажения. На моей памяти о таком я даже не слышал, хотя сами Пятна Искажения существуют уже пару сотен лет.
Эльфийки подошли ко мне, и мы почти одновременно кивнули друг другу. Их лица побледнели от усталости, но глаза сияли чистым триумфом.
В этот момент я почувствовал, как внутри меня разлился заряд бодрости. Все изнеможение как рукой сняло. Перед глазами выскочили следующее сообщение:
[Итог Битвы в Сером Ущелье: ПОБЕДА!]
[Локальная угроза: Волна искаженных зверей устранена]
[Статус: Орлейн получает передышку]
[НАГРАДА: открыт доступ к северным и северо-западным территориям и ресурсам]
[Обнаружены образцы нового вида: Падший морф (Искаженное существо)]
[Юнит доступен для разблокировки. Требуется: 7000 серебряных крон, 1 × Ядро Искажения]
[Примечание: Ядро можно получить при уничтожении сильных монстров или Пятен Искажения]
Любопытно. Получается, помимо лесного стража, у меня теперь есть вариант развития ветки падшего морфа? Две дороги: в лесной лагерь или в лагерь… Искажения?
Я обвел взглядом заваленное трупами и камнями ущелье, раздумывая, смогу ли я отыскать ядро Искажения у того же вожака-скорпиона… Затем невольно скривился от мысли: а не его ли я случайно проткнул клинком, отчего тварь так быстро и издохла? Нужно будет проверить. И обязательно «навестить» само Пятно Искажения, пока оно не собрало силы для новой волны.
Перевел взгляд на своих радостных товарищей по оружию. На миг замер, вглядываясь в их лица. Затем поднял руку, привлекая внимание, и заговорил.
— Битва выиграна! — хрипло выдохнул я. — Мы отбили нападение. Размазали этих гадов по склону. Сожгли их как чертей. Защитили свой дом, свою землю. Клянусь богами, вы — герои! Я горжусь вами, воины!
— Ура-а! Слава лорду! Слава нашему лорду! — десятки луженых глоток вновь взорвали ущелье.
Глядя на них, я надеялся только об одном: что следующая крупная битва случится не скоро. Орлейну критически важно перейти от отчаянной обороны к планомерному росту. Нужно укреплять владения: и стены, и хозяйство. Время строить не просто укрытие для всех жителей деревни, а настоящую несокрушимую крепость.
Глава 16
Стоя на стене частокола на следующий день, я смотрел на дым, еще поднимающийся вдали над ущельем и Гнездом. Запах гари и горелой плоти доходил даже до Орлейна. В груди бушевала странная противоречивая смесь: опустошения и головокружительного триумфа. Мы заплатили свою цену.
Вчера все прошло не так гладко, как хотелось бы.
