с ней еще? Пока мне говорит про второго ребенка, про свадьбу, про "давай попробуем заново" – сам с ней не расстался?
Объяснит, видите ли. Заедет.
Мне сначала объясни!
Все внутри сжимается в тугой узел.
И мне кажется, что ничего не изменилось, он снова меня обманывает. Снова хочет и там, и тут. Где примут, короче.
А я ведь почти… почти сдалась.
Я отворачиваюсь к стене. Глотаю обиду.
Глава 33. Никита
Лежу в темноте. Кира ворочается в соседней комнате. А у меня в голове снова одно и то же.
Как будто вчера.
Тот день.
Олег.
Заходит без стука в палату. Мрачный, будто завтра последний день моей жизни и у меня что-то неизлечимое. Ставит стул спинкой ко мне и садится на него, как на коня. Я только из части вернулся, получил там небольшую травму и ждал, что придет Кира, а вместо нее он.
Сел, смотрит так… с жалостью.
Зная сейчас, что тогда врал мне, ему бы Оскара дать. Хотя, возможно, за время работы врачом он научился говорить всякое. И правду, и ложь.
– Ник, я должен тебе кое-что рассказать. Просто лучше это буду я, чем кто-то посторонний.
– О чем рассказать?
– Я несколько раз перепроверил твои анализы, ты не можешь иметь детей, ты в курсе?
Я сначала даже не понял.
– В смысле, не могу? А Кира? У нас ребенок будет.
– Это не твой ребенок, – Олег так спокойно говорит, как будто новости о погоде сообщает.
– А чей тогда? – в груди холодеет.
Он усмехается, подается вперед.
– Слушай, помнишь, ты как-то ляпнул, что "верных женщин не бывает" и что их надо проверять?
– И? – я сжимаю кулаки.
– Я проверил, – его глаза мерзко блестят. – Был Новый год, но ты был на дежурстве. Ну, и сам понимаешь. Мы были с ней в одной компании. Оба перебрали. Я ей помог добраться домой… а потом. Случилось.
– Врешь, – говорю, но голос садится.
– Верить или нет – твое право, – он вытаскивает из папки какой-то лист, кладет на живот. – Вот результаты анализов. Видишь? Я для примера сделал свой и твой. Сравни уровни. С таким у тебя дети не появятся никогда.
Я даже не сразу понимаю, что он мне показывает.
А я не верю. Не понимаю, как это могло быть.
– Можешь спросить у нее, – Олег спокойно поправляет рукав. – Она, конечно, будет отрицать. Но единственный вариант – тест ДНК. Можно сделать и сейчас, внутриутробно. Да, есть риск, но зато все станет ясно.
– И ты вот так, просто, в лицо… – я не верю, что это происходит.
– А что тянуть? – он встает. – Либо правда, либо живешь в иллюзии. Между нами не было никакой романтики, но, если ты вдруг решишь не воспитывать чужого ребенка, то я конечно уговорю ее, чтобы мы растили вместе нашего ребенка.
Встает. Уходит. Оставляет меня наедине с мыслями.
Я долго лежу. Не понимаю, как это могло случиться? Как она могла быть с ним? А я? А наша любовь? Планы? Будущее? Свадьба?
Она шлет мне фотки детской мебели, я между прочим спрашиваю, где она, она беззаботно рассказывает. Это недалеко, тогда я сразу еду в тот торговый центр и вижу их. Они с Олегом выбирают детское постельное, он поможет носить.
Сука! Мне хочется разломать тут все уже сразу. Но я сдерживаюсь, еду домой. Подожду их там. Вот будет сюрприз, но Кира возвращается одна.
– Ник, – радуется, вроде даже искренне, или хорошо играет? Лезет обниматься.
– Кира, скажи честно… чей это ребенок? – убираю ее руки с себя.
– Ты с ума сошел?
– Просто ответь!
– Никита, ты ненормальный? Твой это ребенок! Чей еще?
– Давай сделаем тест. Если это мой – докажи, что это мой ребенок!
– Не буду я тебе ничего доказывать.
– Значит, не мой?
– Ты что, не веришь мне.
– Я спросил, это мой ребенок или нет?
– Ты правда думаешь, что это не твой ребенок?
– Я не думаю, я знаю.
– Хах, зачем ты тогда меня спрашиваешь, если знаешь?
– Хочу правду. – Ты же ее знаешь.
– Значит, не мой.
– Значит, не твой!
Сказала, словно под дых дала.
– Сука!
Не разбирая вещи, собираюсь.
– Ты куда?
– Какое тебе дело?
– То есть ты меня тут одну бросишь? Беременную? Да?
– С кем мне изменила, тот будет рядом, пусть он и растит.
– Тебе кто вообще этот бред наплел?
– Ты сама все подтвердила.
– Ты не уедешь просто так и не бросишь меня! – становится в двери и упирается руками в дверные косяки.
– Тогда давай сделаем тест. Если я отец, чего бояться.
– Того, что может быть выкидыш. Это все равно риск. Жди семь месяцев, потом делай.
– Хочешь, чтобы я привык, а потому уже не ушел от тебя? Или замуж хочешь скорее запрыгнуть, чтобы я воспитывал твоего ребенка.
– Это наш ребенок, – меняет уже свои показания.
– Так чей? – обуваюсь.
– Твой.
– Доказательства!
– Будет тебе доказательства, когда рожу.
– Вот когда будут, тогда и вернусь.
На следующий же день написал рапорт на контракт.
Плевать куда, лишь бы подальше.
А потом… потом уже поздно было что-то менять.
Мне, конечно, тогда надо было пересдать анализы в другом месте. Но когда тебе друг говорит, что переспал с твоей девушкой, а она не особо-то и отрицает и отказывается проводить тест ДНК, ходит с ним по магазинам, выбирает игрушки, сложно не верить.
И я тогда с этой идиотской верой, что если мне сказали, что "не твой" – значит, так и есть.
Вместо того чтобы разобраться, я сбежал, как мальчишка.
Сам виноват.
Теперь думаю – а если бы тогда остался, не повелся? Поверил бы ей, разобрался во всем. Сейчас бы мы с ней жили бы вместе, и у нас была семья, у меня был сын, и я не довел бы Киру до всего того, через что ей пришлось пройти.
Она меня никогда не простит. И будет права. Потому что я сам себя не хочу за это прощать.
Если исправить какие-то ошибки и можно, то время, которое я отнял у нас и убил,
