прошлом нечто ужасное, что сделало их обладателями способностей.
– У кого из вас больше всего этих умений? – слова застряли в горле, словно ком, который невозможно проглотить.
Мне казалось, что вопрос весил тонну, и я не была уверена, что хочу услышать ответ. Мысль о том, что у демонов существует какой-то невидимый счётчик силы, способностей или боли, тяготила.
– Ты уверена, что хочешь знать ответ?
Дыхание сбилось, когда лицо оказалось так близко, что я могла ощутить тепло его кожи. Кайнер наклонился, чуть касаясь моего носа своим, и этот жест, одновременно нежный и напряжённый, словно ставил всё под сомнение. Мысли вихрем пронеслись в голове, и я осознала нечто страшное и неизбежное. Среди всех демонов, с которыми я столкнулась, именно он был сильнейшим.
В его присутствии всегда было нечто, что заставляло ощущать давление. Это не просто харизма или уверенность. Это было больше, глубже. Он скрывал силу, которую можно было почувствовать, даже не понимая её природы. Именно он был тем, чьи способности превосходили всё, что я могла себе представить.
– Ладно, – я неловко убрала руку из его хватки и потопталась на месте. – Спасибо, что… поделился.
– Я понимаю, что обошёлся с тобой жестоко, чтобы пробудить твою магию, но поверь, если бы этого не произошло, кто-то другой мог свершить это иначе, более радикально и действенно.
Вспомнилось, как он говорил про намерения Элисанты убить Итана, чтобы тот не мешался. Сделай они это на моих глазах, пробудилась бы в тот момент огненная сила? Хорошо, что всё сложилось иначе.
– Я больше никогда не притронусь к тебе без разрешения, – голос Кайнера звучал холодно и жёстко, как сталь. Его слова ударили с неожиданной силой, и я невольно вздрогнула.
Что-то в произнесённом кольнуло глубже, чем я ожидала. Услышанное должно было принести облегчение, но я вдруг ощутила неприятный холод, пробежавший по спине. Будто граница, которая раньше была невидимой, теперь нарисовалась яркой линией, и эта отчуждённость пугала. Я не могла понять, почему это так меня задело.
Кайнер не смотрел, словно не желая видеть, как его слова отразились на моём лице. А я чувствовала странную пустоту, что-то щёлкнуло внутри, и эта резкость стала барьером, который, как я поняла, мне не хотелось воздвигать.
20
Запись из дневника анонима:
«Есть ли у демонов настоящие эмоции, или они просто искусно копируют нас, людей? Я много раз наблюдал за ними, их мимикой, реакциями на разные ситуации. Сначала казалось, что они испытывают всё, что и мы: радость, грусть, гнев. Но чем дольше смотришь, тем больше видишь странные моменты. Как будто они осознанно выбирают, какую эмоцию показать, в зависимости от ситуации. Словно примеряют маски.
Может, это их защита? Или, наоборот, манипуляция? Как понять, где кончается демон и начинается кто-то, кого ты можешь понять? И что, если вся их искренность – это лишь игра? Возможно, мы просто наблюдаем их спектакль, забывая, что настоящие чувства им неведомы. Я не знаю, кто кого изучает больше: мы их или они нас…»
Самое глупое, что я могла ощутить в жизни, это влюблённость. Увы, контролировать неуместное чувство я не могла. После нашего разговора на кладбище я смотрела на демона с красными глазами иначе.
Каждое утро, просыпаясь, я напоминала, что это не любовь. Глупо было думать иначе. Я убеждала себя снова и снова, что это всего лишь физическая реакция, но с каждым его взглядом моя уверенность рушилась, оставляя лишь непреодолимое притяжение.
Как демон и обещал, он не приближался, за исключением случаев, когда мы тренировались. Дистанции перемещения становились всё дальше, а моё самочувствие после таких «скачков» – всё лучше. Таких душевных разговоров, как на кладбище, у нас больше не было.
– Я уеду на пару дней, – остановившись посреди незнакомого города в центре шумной улицы, сказал демон.
– Что? Куда? – стоило отвесить себе подзатыльник.
Отреагировала ещё хуже, чем могла представить. Собиралась делать вид, что меня этот мужчина никак не интересует, как же…
– Я вообще-то представитель демонов, нужно бывать на всяких встречах и конференциях.
Как я могла забыть, что Кайнер – медийное лицо. Он ведь стал тем, кто подписал договор о признании демонов полноценными гражданами. Все посторонние мысли вылетели из головы, стоило оказаться в доме созданий преисподней.
Захотелось дать себе ещё парочку подзатыльников, чтобы наверняка мозги встали на место. Нужно собраться, я ведь не пятнадцатилетняя девчонка, что пускает слюни по красавчику из футбольной команды.
У меня теперь даже обязывающий статус есть: «Хранительница Врат».
– Да, точно, – ответила, собрав всю волю в кулак. – Ну, удачи.
Мимо пронёсся громко сигналящий автомобиль, и я проследила за ним, радуясь, что нашлось хоть что-то, способное отвлечь меня от лица Кайнера.
– Шион будет тренировать тебя в моё отсутствие.
– Он тоже умеет перемещаться в пространстве?
– Нет, но он научит владеть твоим огнём. Понадобится для Врат, – пояснил он. – Когда я вернусь, попробуем отправиться на место.
Я знала, что этот момент рано или поздно наступит, но мысль, что он так близко, внезапно застала врасплох. Что если я действительно смогу открыть Врата с первого раза? Что если они уйдут? Я ведь должна радоваться, не так ли? Но почему-то чувство облегчения переплеталось с чем-то совсем другим. Страх? Печаль? Возможно, даже сожаление. Одна часть меня тянулась к идее свободы от них, от всех этих тайн и опасностей. Но другая… она упорно цеплялась за то, что было. За Кайнера. За этот странный, пугающий мир, в котором я оказалась.
– Не бойся, у тебя всё получится, – демон подошёл ближе и потянулся, чтобы дотронуться, но вовремя вспомнил про данное обещание и одёрнул руку.
В ответ кивнула, пусть лучше думает, что переживаю из-за тренировок с Шионом, чем поймёт, что я глупая идиотка…
Запланированные пару дней растянулись на целую неделю. Вынужденная конференция, на которую отправились Кайнер вместе с близнецами и Берри, всерьёз заставила меня волноваться. Я не могла понять, почему красноглазый, обладающий своими способностями, не перенесётся в дом хотя бы на пару минут, чтобы сказать, что с ними всё в порядке.
Старта и Шион заверили, что не стоит волноваться, и это нормальная практика, но я ничего не могла поделать. Единственное, что меня отвлекало – занятия
