class="p1">Мы въехали во двор дома номер тридцать два. Разбитый асфальт, переполненные мусорные баки, тусклый свет единственного фонаря над подъездом. Депрессивный урбанизм во всей красе.
— Остановите у третьего подъезда, — попросила она.
Я притормозил.
Она не спешила выходить. Помедлила секунду, поправляя тёмные очки, хотя в сумерках салона они были совершенно не нужны.
— Подождите меня, пожалуйста, — произнесла она быстро и сбивчиво. — Я ненадолго. Минут тридцать, не больше. Поставьте ожидание. Я доплачу.
Голос предательски дрогнул на последнем слове, сорвавшись в хрип. Розовая плёнка в интерфейсе пошла трещинами, сквозь которые рвануло серое марево паники.
— Конечно, — кивнул я, глядя на неё через зеркало. — Я подожду. Не волнуйтесь.
Она выдохнула, словно я разрешил ей дышать, и быстро вышла из машины, нырнув в тёмный зев подъезда. Домофон пискнул, пропуская её внутрь. Код она знала наизусть.
Я не глушил двигатель, чтобы печка оставалась работать.
Двадцать минут.
Кто там живёт? Любовник?
Я отбросил эту мысль почти сразу. Женщины вроде Елены Дроздовой, с таким уровнем внутренней выжженности, к любовникам не ездят с выражением лица, с каким идут на эшафот. Да и район не тот. Для адюльтера снимают квартиры в новостройках с подземным паркингом, а не в хрущёвках с запахом кошек в подъезде.
Подруга? Гадалка или какой знахарь?
Вариантов была масса. Но суть одна — Дроздов об этом не знает. Иначе она бы приехала на служебной машине с охраной.
Она скрывается. Она боится.
Я барабанил пальцами по рулю, вглядываясь в окна. Свет горел во многих, вычислить нужную квартиру было нереально.
Прошло двадцать семь минут.
Дверь подъезда снова открылась.
Она почти бежала к машине, опустив голову и прижимая сумку к груди.
Елена села на заднее сиденье и захлопнула дверь, отсекая промозглый уличный воздух.
Я включил салонный свет, чтобы нажать кнопку «Поехали» в приложении, и успел заметить её лицо до того, как она отвернулась к окну.
Очки были сдвинуты на лоб. Глаза красные, припухшие. Тушь слегка размазалась в уголке, несмотря на качество косметики.
И запах.
К аромату дорогих духов примешивался новый, резкий и до боли знакомый дух. Запах дешёвого растворимого кофе «три в одном» из пакетика. Приторно-сладкий, с химической ноткой сухих сливок.
Такой кофе пьют на кухнях с клеёнкой на столе, когда денег на нормальную арабику нет, а разговор предстоит долгий и трудный.
— Обратно? — спросил я, не оборачиваясь.
— Да. Туда же.
Мы тронулись.
Пазл в моей голове щёлкнул, вставая на место. Она не развлекалась. Она здесь плакала. И пила эту бурду, потому что там, наверху, в одной из этих бетонных коробок, жило что-то или кто-то, что было ей дороже стерильной роскоши её особняка. И что заставляло её страдать.
Дорога назад прошла в той же тишине, но теперь она ощущалась иначе. Это была тишина сообщников поневоле. Я знал, где она была. Я видел её слёзы. Я стал хранителем её тайны, даже не прося об этом.
Когда мы подъехали к КПП посёлка, она протянула мне наличные. Две тысячные купюры.
— Сдачи не надо, — сказала она глухо. — И… спасибо, что подождали.
На секунду наши взгляды встретились в зеркале. В её глазах плескался страх. Страх узнавания. Вдруг я, простой таксист, пойму, кто она такая, и начну болтать?
Но я лишь коротко кивнул, сохраняя на лице выражение профессионального равнодушия.
— Хорошего вечера.
Она вышла, и я увидел, как распрямилась её спина. Розовая маска привычки снова затягивала серое лицо, возвращая ей облик хозяйки жизни. Она прошла мимо охраны, не оглядываясь.
Я развернулся и поехал прочь.
В голове крутилась одна мысль.
Это не просто компромат. Это входной билет.
Шантажировать её — значит стать в один ряд с Дроздовым и его Семёном. Это пошло, грязно и, главное, неэффективно. Шантаж порождает ненависть. Ненависть делает людей непредсказуемыми. Загнанная в угол жена депутата может натворить дел.
Мне не нужен враг. Мне нужен союзник.
Елена Дроздова одинока. В своём золотом аквариуме она задыхается. Ей некому доверять. Муж — тиран с фасадом мецената. Окружение — лицемерные маски. А тут, в убогой хрущёвке, у неё есть отдушина, которую она оберегает как зеницу ока.
Если я смогу стать гарантом безопасности этой тайны… Если я стану тем, кто не осудит, не продаст и, возможно, поможет…
Она сама придёт.
Люди всегда тянутся к тем, кто даёт им чувство защищённости. Я сделал это с Валерией. Я сделал это с Мишей. Алгоритм работает.
Но давить нельзя. Сейчас я — просто точка на карте её жизни. Случайный свидетель. Нужно время. Нужно ещё пару таких «случайных» заказов. Чтобы она привыкла. Чтобы поняла: этот водитель молчит. Этот водитель надёжен.
Я остановился на обочине и открыл заметки в смартфоне.
Создал новую запись: «Елена Д. Тайные визиты. Ул. Российская, 32. Слезы, дешёвый кофе. Не давить. Ждать. Стать ресурсом».
Закрыв приложение, я почувствовал, как напряжение отпускает плечи. День был прожит не зря. Я получил в руки ниточку, которая, если потянуть её правильно, может распустить весь свитер, связанный Дроздовым.
Но глобальная стратегия глобальной стратегией, а земные дела никто не отменял.
Я глянул на часы. Девятнадцать сорок. СДЭК работает до восьми.
В багажнике лежал генератор на «Опель Астру», тщательно упакованный в пупырчатую плёнку. Покупатель из Рязани уже дважды писал в чат Авито, спрашивая трек-номер. Если не отправлю сегодня, рейтинг продавца пошатнётся. А репутация на Авито нынче — актив не менее важный, чем репутация на бирже.
Макс Викторов, который когда-то ворочал миллиардами, включил поворотник и нажал на газ, спеша успеть в пункт выдачи посылок, чтобы отправить бэушную запчасть за семь тысяч рублей.
И в этом, чёрт возьми, была своя, особенная гармония. Маленькие шаги. Большие цели.
Империи не строятся за день. Они строятся кирпичик за кирпичиком, тайна за тайной.
Я успею.
Глава 16
Тишина — это самый опасный враг. Ты начинаешь привыкать к отсутствию угроз, расслабляешь плечи, перестаешь смотреть в зеркало заднего вида каждые семь секунд и даже позволяешь себе думать о будущем дальше, чем на сутки вперед. Я почти поверил, что стал невидимкой. Почти убедил себя, что Каспарян потерял след в мутной воде моих маневров.
Иллюзия рассыпалась в четверг, в четырнадцать двадцать пополудни.
Заказ был копеечный, в частный сектор, но мне нужно было убить время до встречи с поставщиком. Обычно я езжу по Пролетарской, там асфальт новее, но в этот раз черт дернул срезать через дворы. Внутренний навигатор Гены подсказал, что так быстрее.
Я вывернул из-за облупленной пятиэтажки
