из PR-отдела. В моей же постели. В моей пижаме.
Она крутила колечко на пальце. Лицо оставалось спокойным, почти каменным, но голос стал глуше.
— Знаешь, что самое смешное? Кирилл даже не испугался. Он начал орать, что это я виновата. Что я «мужик в юбке», что я его кастрирую своим успехом, а Юленька — она нежная, она его понимает. И я стояла там, с чемоданом, и думала: господи, какой же это банальный водевиль.
Я слушал молча, лишь изредка кивая.
Интерфейс показывал мне то, что она так тщательно скрывала под серебряной броней деловой леди.
За этими словами, за ровным тоном и саркастичными усмешками скрывалась выжженная пустыня. Усталость женщины, которая два года держала оборону в круговой осаде. Без тыла. Без права на слабость. Она победила, да. Она отстояла бизнес, выгнала предателей, сохранила лицо. Но цена этой победы — пепелище внутри. Одиночество на вершине горы, где воздух разрежен и холоден.
Я знал это чувство. Я узнавал его, как своё отражение. Сколько раз я стоял у панорамного окна своего пентхауса, сжимая стакан с виски, глядя на огни Москвы и понимая, что вокруг — пустота? Что все эти миллиарды, активы и связи не могут заполнить дыру размером с жизнь? Эта пустыня страшнее любого разорения. В ней нет эха. Ты кричишь, а звук исчезает.
Когда мы вышли из ресторана, швейцар подал Валерии пальто, я помог ей одеться. На секунду мои пальцы коснулись её плеч через ткань, и я почувствовал, как она невольно подалась назад, ко мне, ища опоры. Но тут же выпрямилась, возвращая дистанцию.
Пречистенка встретила нас колючим ветром. Зима вступала в свои права, равнодушная к людским драмам.
Мы стояли у входа. Её машина — черный, блестящий «Мерседес» с водителем — уже ждала у бровки. Моя неприметная «Шкода» ютилась чуть дальше.
Валерия повернулась ко мне. Света фонаря хватало, чтобы увидеть, как изменилось её лицо. Оно стало мягче и человечнее. Маски были сброшены, спектакль окончен.
— Спасибо, Геннадий, — сказала она тихо.
— За совет? — уточнил я. — Считай, это бонус к поездке. Программа лояльности.
— Нет, — она покачала головой, и улыбка тронула уголки её губ — грустная, но настоящая. — За совет тоже, конечно. Но в первую очередь… спасибо за то, что ты меня слушал. Просто слушал. Не перебивал, не учил жизни, не пытался произвести впечатление. Знаешь, это сейчас такая редкость. Роскошь, можно сказать.
Она смотрела мне прямо в глаза, и в этих словах было больше интимности, чем в любом поцелуе. Больше близости, чем у той парочки за соседним столиком, что касалась друг друга локтями.
— Береги себя, — сказал я, не зная, что ещё добавить. — И проверь артикулы.
— Обязательно, — она кивнула, повернулась в сторону своей машины. Спина прямая, походка уверенная. Железная леди снова в строю.
Глава 15
Я проводил её до машины. Серый «Мерседес GLC» стоял, поблескивая хищными обводами кузова в свете фонарей. Моя «Шкода» с шашечкой на крыше и пятном грязи на пороге притаилась метрах в двадцати. Контраст между двумя этими кусками железа был настолько вопиющим, как если бы рядом поставили породистого скакуна и рабочую клячу, ждущую отправки на колбасный завод.
Мы оба сделали вид, что этой пропасти не существует. Дипломатическая слепота — полезный навык.
Водитель Валерии, увидев хозяйку, выбрался из салона, чтобы открыть дверь, но она коротким жестом остановила его. Ей нужно было ещё несколько секунд.
Она повернулась ко мне, взявшись за ручку задней двери, но не открывая её.
В этот момент мой интерфейс снова изменил палитру.
Серебристая броня контроля, которую она носила весь вечер как вторую кожу, истончилась до прозрачной дымки. Золотистое свечение благодарности и тепла стало гуще и насыщеннее. А потом, прямо под ним, из глубины, проступил новый цвет.
Розово-алый.
Цвет притяжения. Биологический маркер интереса, который невозможно подделать.
Она смотрела на меня прямо. В этом взгляде не было ни грамма кокетства, свойственного той же Люде из Дубков. Сильные женщины не стреляют глазками и не хихикают, прикрыв рот ладошкой. Они просто смотрят и ждут, когда ты сделаешь шаг, потому что привыкли, что мир прогибается под их желания. В её молчании висел вопрос. Немой, но оглушительный. Приглашение, для которого не нужны слова.
Инстинкт Макса Викторова, привыкший брать всё, что плывет в руки, взвыл сиреной: «Действуй!»
Я сделал шаг к ней.
Алый цвет в её ауре вспыхнул ярче, предвкушая касание.
И я остановился.
Замер ровно за полшага до той невидимой границы, пересечение которой превратило бы этот деловой ужин в интрижку. В банальный служебный роман госпожи и сметливого кучера. А мне не нужна была роль фаворита. Мне нужно было партнерство. Равное.
— Лера, — произнес я, намеренно убирая отчество и официальный тон. — Спасибо за вечер. Мне пора.
Это прозвучало не как отказ. Это прозвучало как выстрел в воздух — предупреждение. Я провёл черту. Осознанно, жестко и, возможно, рискуя всем достигнутым прогрессом.
Она моргнула. На безупречном лице на долю секунды проступило искреннее удивление — видимо, в её сценарии мужчины обычно не тормозят на этом этапе. Следом мелькнула тень уважения. Я сломал шаблон, а она ценила нестандартные ходы.
И, наконец, легкий, едва уловимый укол отвергнутости. Женское эго никто не отменял, даже если ты владелица заводов и пароходов.
Она мгновенно набросила на лицо вежливую улыбку, маскируя этот укол.
— Хорошо, — голос её остался ровным, но стал чуть прохладнее. — Тогда… до встречи?
В вопросительной интонации, которую она не смогла скрыть, звенела надежда. Крохотная, как иголка в стоге сена, но она там была. Она оставляла дверь приоткрытой, передавая право следующего хода мне.
— До встречи, — кивнул я.
Развернулся и пошёл к своей машине, чувствуя спиной её взгляд.
Сев в «Шкоду», я не сразу завёл двигатель. Глянул в зеркало заднего вида. Она всё ещё стояла у своего «Мерседеса», глядя мне вслед, и только когда я тронулся с места, водитель наконец распахнул перед ней дверь.
Я вырулил на набережную. Город мелькал за окнами разноцветными пятнами, но я их не видел.
Мысли в голове крутились вовсе не о несостоявшемся поцелуе или упущенной возможности переспать с богатой женщиной. Романтика отошла на второй план, уступив место сухой арифметике.
Сегодняшний ужин показал мне нечто куда более важное, чем женский интерес.
Я продал ей воздух.
Не запчасти, которые нужно найти, купить, почистить и перепродать. Не услугу такси, где ты жжёшь бензин и убиваешь подвеску ради копеек. Я продал ей опыт. Информацию и экспертизу.
И она
