Таксист из Forbes 2 - Ник Тарасов

Инспектор почтительно кивнул телефону, отдал аппарат блондинке и достал потрепанный планшет с бланками. Ручка заскрипела по бумаге. Я сделал шаг вперед, аккуратно заглядывая поверх форменного рукава, и вчитался в появляющиеся каракули.

«…Водитель транспортного средства „Шкода“ совершил перестроение… не убедившись в безопасности выполняемого маневра… повлекшее столкновение…»

Каждое выведенное слово забивало надежный гвоздь в крышку гроба моей невиновности. Сказка превращалась в процессуальную быль.

— Я никуда не перестраивался, товарищ капитан, — спокойно произнес я, без малейшей тени заискивания в тоне. Макс Викторов внутри меня заговорил с отчетливым металлическим холодом. — Моя машина двигалась исключительно прямо в среднем ряду. Потрудитесь взглянуть на характер повреждений. Удар пришелся идеально по центру кормы. Здесь нет диагонального скольжения или притертостей на крыльях. Это стопроцентное несоблюдение дистанции со стороны второго участника.

Инспектор дернул щекой, недовольно скривив губы. Служители закона органически не переваривают ситуаций, когда чумазые водители эконома внезапно начинают сыпать трасологическими терминами вместо ожидаемого нытья или попыток разжалобить.

— Разберемся, гражданин, — буркнул он, отводя глаза в сторону покореженного металла. — Вы пока отойдите к своей машине и подождите.

Полицейский вновь опустил взгляд и продолжил вписывать в протокол все ту же фантастическую формулировку. Болотная прожилка в его ауре завибрировала с удвоенной силой, наглядно демонстрируя внутренний дискомфорт, который капитан успешно глушил отработанной годами бюрократической непробиваемостью.

Блондинка обладала превосходным звериным чутьем на слабость. Уловив благосклонность блюстителя порядка, она моментально пошла в атаку, наращивая градус истерики.

— Вот видите! Я же с самого начала говорила, он перестроился прямо передо мной! — победно взвизгнула девица, тыча наманикюренным пальцем в мой измятый багажник. — Я ему сигналила, моргала дальним светом, а этот идиот просто взял и затормозил! Чуть меня не убил!

Стоявший позади пупсик, до этого ограничивавшийся ролью молчаливого оператора, авторитетно закивал своей массивной челюстью. Он с готовностью подтверждал события параллельной вселенной, в которой старая потрепанная машина коварно бросается наперерез ни в чем не повинному немецкому автопрому.

* * *

Я стоял у обочины, обдуваемый ледяным сквозняком проносящихся мимо фур, и чувствовал, как внутри закипает вулкан ярости. Горячая, пульсирующая волна поднималась от живота к горлу, оставляя на языке едкий металлический привкус. Эта злость не имела ничего общего с бытовым раздражением. Мозг Макса Викторова, привыкший управлять империями и ломать конкурентов об колено, бунтовал против вопиющей, грязной несправедливости ситуации. Какая-то силиконовая кукла и уставший от жизни капитан прямо на моих глазах переписывали реальность, превращая меня в козла отпущения.

Пальцы сами собой сжались в кулаки; ногти болезненно впились в огрубевшую кожу ладоней. Хотелось подойти, вырвать этот чертов планшет из рук гаишника и швырнуть его под первую же проезжающую фуру. Хотелось заорать, чтобы эта девица забыла, как дышать. Но я заставил себя сделать долгий, медленный вдох через нос, заполняя легкие морозным воздухом. Я считал эмоции привилегией бедных, а ярость — плохим советчиком, когда требовалась математическая точность.

Я мысленно опустил рубильник, отсекая кипящие чувства и переводя систему в режим абсолютного, арктического холода. Мне нужен был расчет, основанный на цифрах, фактах и алгоритмах. Я отвернулся от скрипящего ручкой инспектора, сунул руки глубоко в карманы куртки и отошел на пару десятков шагов в сторону, делая вид, что пытаюсь согреться.

Зайдя за обледенелый отбойник, я вытащил свой потертый смартфон. Экран неохотно отреагировал на замерзшие пальцы. Разблокировав аппарат, я пролистал список контактов и нажал на вызов. Гудки шли бесконечно долго, смешиваясь с гулом трассы. Наконец, раздался щелчок, и в динамике заговорил заспанный Панкратов.

— Алле? Ген, ты на часы вообще смотрел? — прохрипел Серёга, явно недовольный ранней побудкой. — У меня только-только смена сменилась, я спать лег полчаса назад.

— Проснись, Серёга. Дело крайне срочное, — произнес я без интонаций. Панкратов на том конце провода что-то промычал. — Мне нужна видеозапись. Внешняя сторона МКАД, восемьдесят седьмой километр. Камеры ЦОДД. Точное время — час назад и до текущего момента.

Панкратов выдал длинную, многоэтажную конструкцию из отборного русского мата, живописно описывающую мое происхождение, МКАД и всю систему видеонаблюдения в целом.

— Ты рехнулся, Петров? — возмутился он, шумно выдыхая в трубку. — Какой МКАД? Это Москва, другая юрисдикция! Мы в Серпухове сидим, у меня пульт только нашу район цепляет. Ты меня под монастырь подвести решил? Запрос туда отправлять — это официальная бумага нужна, основание, подпись начальника!

— Серёга, я знаю, что у тебя есть выходы на столичных ребят, — отрезал я, прерывая его бюрократическую лекцию. — Ты сам хвалился, что на прошлом корпоративе с их сменщиками коньяк пил. Мне не нужен официальный ответ с печатью. Мне нужен кусок видео в телеграм. Скинут на телефон — с меня магарыч, любой, какой скажешь. Меня тут жестко насадить пытаются.

В трубке повисла пауза, прерываемая лишь сопением Панкратова. Он прикидывал риски. Я почти физически ощущал, как скрипят шестеренки в его голове.

— Мать твою за ногу… Ладно, — наконец сдался он. — Есть там один хмырь знакомый. Попробую набрать, скажу, что родственник в беду попал. Но быстро не обещаю. Жди полчаса минимум, пока он кофе допьет, пока архив поднимет.

Полчаса. На морозе, посреди ревущего потока машин, это время казалось вечностью. Но выбора не оставалось.

— Жду, — коротко бросил я и сбросил вызов.

Я развернулся и медленно зашагал обратно к патрульному автомобилю. Капитан как раз закончил свои каллиграфические упражнения. Инспектор выпрямился, разминая затекшую поясницу, и с постным выражением лица вытащил из планшета несколько листков. Блондинка стояла чуть поодаль, кутаясь в пуховик, и с превосходством поглядывала в мою сторону.

— Гражданин Петров, — окликнул гаишник, протягивая мне бумаги и шариковую ручку. — Ознакомьтесь с протоколом. Здесь, здесь и вот тут — ставим подпись.

Я взял исписанные бланки, игнорируя протянутую ручку. Полицейский нервно переступил с ноги на ногу, явно ожидая, что я не глядя черкану закорючку, лишь бы быстрее убраться в тепло. Но я начал читать. Внимательно и методично, вгрызаясь в каждую бюрократическую формулировку, словно это был многомиллионный контракт о слиянии компаний.

«Совершил опасный маневр», «создал аварийную ситуацию», «нарушил пункт правил ПДД». Текст был составлен грамотно, причесывая реальность под нужный угол. Капитан оказался не так уж прост — он подогнал схему так, что комар носа не подточит.

Закончив чтение, я достал из внутреннего кармана свою ручку. Внизу бланка чернела графа «Объяснения лица, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении». Я прижал листок к капоту своей «Октавии» и начал писать размашистым и четким почерком.

«С протоколом категорически не согласен. Факт перестроения отрицаю. Двигался в прямолинейном направлении. Требую приобщить к материалам дела запись с