Мы занимались любовью жадно, почти молча, слышалось только наше дыхание и ее стоны.
После мы лежали рядом, покрытые потом. Сесиль курила, глядя в потолок. Я смотрел на нее.
— Это было… неожиданно, — сказала она наконец, чуть улыбнувшись.
— Для меня тоже.
Я все еще чувствовал ее возбуждение.
Она повернула голову и посмотрела на меня серьезно.
— Вы мне понравились, князь. Мне было хорошо. Обещаю, я расскажу вашу историю так громко, как только сумею. И, быть может, это помешает вашим недоброжелателям…
Я промолчал, только подумал, что даже после того, что между нами произошло, мы так и не перешли на «ты». И в этом был свой шарм.
— Надеюсь, мы еще встретимся. Я могу быть полезна. У меня есть связи. В том числе среди тех, кто знает, что происходит в русских кругах здесь, во Франции. И я умею держать язык за зубами. Если вам понадобится информация… я смогу ее достать.
Я ответил не сразу. Провел пальцами по ее плечу. Потом спросил:
— Зачем вам это?
— Потому что вы мне интересны, — честно ответила она.
— Подумаю, — сказал я наконец.
Сесиль кивнула, будто именно этого ответа и ждала.
Через четверть часа я ушел. Она проводила меня до двери и на прощание поцеловала еще раз — заставляя запомнить вкус ее губ.
Я вышел на улицу и неспешно направился в сторону дома, глядя на кипучий Марсель.
Корсиканцы… мадемуазель Делакруа… Платов… наследство и обвинения… Маршан и Бомон… и теперь еще Сесиль Флер, к которой я пока не понимал, как относиться.
Жизнь становилась все сложнее. Но, как ни странно, именно это мне сейчас и нравилось больше всего.
* * *
Ночь выдалась темной и безлунной — именно такая, какая была нужна. Мы выехали из дома на грузовичке за час до полуночи. За рулевым колесом, как обычно, сидел Иван Иванович, я был рядом с ним в кабине, а Зуевы — в пустом кузове.
Автомобиль остановился в сотне шагов от ворот, в неосвещенном месте, куда не достигал свет газовых фонарей.
Оставалось лишь ждать условного часа. Выехали мы заранее с запасом и прибыли на место тоже чуть раньше условленного, примерно за полчаса.
Мамаду, «подружившийся» с двумя стариками-сторожами, которые дежурили этой ночью, сегодня должен был споить их, вдобавок подмешав в бутылку довольно сильное снотворное, так, чтобы к полуночи оба деда уже крепко спали в будке у ворот.
Вот только получится ли у него? Пройдет ли все по плану?
Всегда оставалось место для неожиданности, которая могла перевернуть надежную схему с ног на голову.
Один за другим до нашего слуха донесся бой часов на дворце Биржи, что находился в самом центре города, напротив Старого порта.
Время!
Но ворота все еще оставались заперты, Мамаду не появлялся.
Через десять минут я начал волноваться, еще через пятнадцать решил, что ему не удалось и можно давать приказ разворачивать машину обратно к дому.
И вот, когда я почти решился перенести экспроприацию, ворота медленно начали открываться, а потом показалась темная фигура, призывно замахавшая в нашу сторону руками.
Сенегалец, сукин сын!
— Вперед!
Автомобиль плавно тронулся с места, подъехав к воротам. Мамаду улыбался так, что даже при тусклом свете луны его зубы сверкали.
— Все сделал, командир. Старички спят и будут спать еще часа три!
— Отлично, показывай дорогу!
Мы заехали на территорию, капрал закрыл за нами ворота и запрыгнул на подножку грузовика.
— Давай вперед и влево, вон к тем ангарам…
Мы поехали в сторону каменных корпусов со строгими, почти казенными фасадами, соединенными между собой в единый длинный комплекс. Он тянулся бесконечно вперед, представляя собой бесконечную каменную стену высотой в несколько этажей с рядами больших дверей и окон. Перед ней — широкая набережная, даже ночью заваленная грузами. У причалах стояли темные пароходы с высокими трубами. Над всем этим клубилась легкая дымка от угля и пыли, и слышался постоянный гул от работающих моторов и механизмов. Повсюду сновали рабочие, но на нас они не обращали ни малейшего внимания. Ни полиции, ни представителей таможенной службы я не увидел.
— Это здесь, — вскоре сказал Мамаду.
Мы остановились перед одной из высоких ангарных дверей, сбоку от которой висела простая табличка с номером.
— Мне нужно вернуться к воротам. Как загрузитесь, гоните сразу туда!
Он легкой рысью побежал в обратном направлении, а из кузова уже выпрыгнули Зуевы, с интересом оглядывая все вокруг.
Вскрыть склад получилось быстро. Замки там были самые простые — никто просто не ожидал столь наглого вторжения на территорию.
Склад Гавра представлял собой вместительный каменный ангар, разделенный внутри на несколько секций. Я вошел внутрь, поглядел на печати на многочисленных ящиках и мешках и негромко присвистнул.
Кажется, я недооценил хозяина притона. Не думал отыскать здесь такие сокровища.
На складе хранили самое ценное, что только можно было представить себе в полуголодное военное время: консервы, сахар, муку, рис, сухофрукты, вино и крепкий алкоголь. И все в весьма солидном количестве! Такие товары уходили сейчас на черном рынке втридорога, на чем Гавр и наживался.
— Грузите все! — коротко бросил я.
Работали быстро и почти без слов. Федор и Иван Иванович начали грузить ящики с консервами и мешки с сахаром, я с Петром забирал вино и коньяк — самые дорогие позиции. Первым делом в кузов складывали самое ликвидное и компактное, потом шло все прочее. За двадцать минут набрали приличный объем, забив грузовик почти наполовину.
Никто не мешал. Комплекс продолжал жить своей жизнью, и до нас никому не было дела. Так мне казалось.
Когда грузовик был уже почти полностью загружен, Миллер знаком отозвал меня в сторону. Я быстро подошел, и он кивнул в сторону темного прохода чуть впереди между арками корпусов:
— Там двое стояли. Минут пять. Смотрели в нашу сторону. Потом ушли.
— Кто такие? — тихо спросил я. — Полиция?
— Не похоже. Обычные. Но… наблюдали.
Я нахмурился. Случайность? Возможно. Но лишние свидетели мне были ни к чему. Впрочем, ушли — и ладно. Вряд ли они сумели разглядеть номера грузовика и наши лица с такого расстояния.
Склад был полностью вычищен. Мы забрали все, даже самое ненужное. И совесть моя была чиста.
Я бросил на пол мелкую монету.
— В расчете, жирный Гавр!.. Запирай ангар!
Через несколько минут мы уже подъехали к воротам, которые сенегалец уже отворял, заприметив грузовик издалека.
Выехав наружу, Миллер чуть
