с кресла, быстро освободилась от скафандра. Приоткрыла дверь и тут же поёжилась от хлынувшего внутрь холода.
— Какая температура за бортом?
— Минус пять по Цельсию всего-навсего.
— Всего-навсего?! А ты попробуй в одном трико посидеть на этом морозе. То-то я смотрю — пар изо рта так и клубится.
Она поспешно натянула прихваченные с Земли кожаные штаны, толстый пуховый свитер, длинные сапоги и меховую куртку. Сунула за пояс парализатор, прикрыла свитером.
— Заберёшь меня в двадцать ноль-ноль с этого же места. Найдёшь?
— Автопилот найдёт.
— Пока! — Пристинская выпрыгнула за борт, на многолетнюю подстилку опавшей листвы.
— Удачи, командир!
Бардаш захлопнул гермолюк, тихо запели двигатели, и шлюпка круто взмыла вверх. «Вот я и осталась одна на чужой планете», — проводила её взглядом Елена. — «Теперь ждать помощи неоткуда. Надо со всеми проблемами справляться самой».
Рассвет долго ждать себя не заставил. Прошло минут пятнадцать, и чернота ночи начала сереть, таять. Проявились из темноты скрипучие деревья — корявые стволы с чёрной корой, голые узловатые ветви. Листьев не было, но и без них понятно, что это нечто местное, неземное. Пристинская выудила из кармана куртки асса — электронного ассистента, — вывела на экран карту местности. Всё верно, высадились там, где и планировали, за этим леском — шоссе, ведущее в столицу. Пешком — два часа ходьбы. Или остановить попутку. Если у них здесь принято подбирать случайных встречных — во всех нюансах местных нравов с орбиты не разберёшься. Уже хорошо, что у колонистов есть конституция и демократически избираемое правительство со всеми атрибутами республиканской власти староамериканского стиля: президент, конгресс, суды, законы, шерифы, свобода слова и тэдэ. А то Михаил начал было всякие ужасы фантазировать: «суд Линча»!
Пристинская спрятала прибор и направилась в лес. Выглядело всё как в авантюрных романах: в одиночку, на незнакомой планете, не имея достаточной информации, без скафандра, практически без экипировки! Что у неё есть? Парализатор, асс да коммуникатор экстренной связи. Хуже всего, что никак не удавалось отделаться от ощущения нереальности происходящего. Будто не Елена Пристинская продирается сквозь корявые чёрные ветви, а кто-то сторонний, и она лишь наблюдатель. В таком состоянии чертовски легко наделать глупостей.
Лесок закончился, вернее, оборвался у прорезающего его шоссе. Пристинская сбежала с насыпи, притопнула ногой. Что это за покрытие? Точно не пластбетон. Неровная, растрескавшаяся, узкая лента уходила в сгущающийся утренний туман. Одно название, что шоссе, два мобиля с трудом разъедутся! Она повернулась в сторону города и уверенно зашагала по кромке серой полосы.
Приближающуюся сзади машину Елена услышала издалека: гулкий рёв и дребезжание наполнили воздух. Да, дорожная полиция здесь очень лояльна. «А есть ли в колонии вообще дорожная полиция?», — постаралась она вспомнить и не смогла. На всякий случай сошла на обочину, повернулась навстречу приближающемуся рёву. Грязно-зелёная громада грузовоза вынырнула из тумана и затормозила, даже руку поднимать не пришлось. Из окошка кабины высунулась бородатая физиономия. Блекло-голубые глаза изумлённо вперились в стоящую на обочине женщину.
— Доброе утро! Вы в столицу едете? — Пристинская постаралась изобразить дружелюбие.
— Ха! Ты откуда здесь взялась, пташка?
Мужчина говорил по-английски с лёгким акцентом — Фонд Вашингтона набирал добровольцев по всей Земле. Тем лучше, её произношение тоже не безукоризненно.
— Взялась, — Елена неопределённо махнула рукой. — Не подвезёте?
— Почему не подвезу? Садись.
Пристинская обошла мобиль и по лесенке поднялась к открытой пассажирской двери. Кабина была просторная, но отнюдь не опрятная. И недвусмысленно отображала вкусы хозяина: всё свободное место на приборной панели, дверях, задней стенке, даже на потолке обклеено картинками одного и того же содержания: голые девицы, демонстрирующие свои прелести или участвующие в половых актах. Прямо перед глазами Елены два бугая удовлетворяли себя при помощи девочки-подростка. Разведчица невольно поморщилась, но дверь за собой всё же захлопнула. Не стоит делать преждевременные выводы.
Мотор взревел громче, машина рывком тронулась с места.
— Что, поссорилась с дружком? — водитель самостоятельно нашёл объяснение появлению прекрасной незнакомки на пустынном шоссе. — Понимаю, утром всё выглядит по-другому, особенно после весёлой вечеринки. Но он у тебя больной на всю голову! Высадить такую цыпу в пяти милях от города! Чем же ты его так достала?
Пристинская промолчала, неопределённо пожав плечами. Мужчина и не настаивал на ответе, включил допотопный радиоприёмник, покрутил колёсико настройки. В кабину ворвалась мелодия, непривычная, но довольно приятная.
— Здесь «Кантри-радио» отлично ловится, а ближе к Фронтиру — только треск и визг.
Минуты три они ехали молча, довольствуясь аккомпанементом неизвестных музыкантов. Елену это вполне устраивало. Однако водителя — нет.
— Так ты, стало быть, теперь свободная пташка?
— Почему? У меня есть мужчина, — возразила Елена. Пора начинать игру.
— Это тот, который тебя на дороге высадил?
— Нет, другой.
Водитель окинул её быстрым, оценивающим взглядом.
— Что, захотелось на стороне развлечься? Или бизнес? Тогда я тебя понимаю, каждый зарабатывает, как может. Такой куколке грех своей фигуркой не воспользоваться. А меня мой «Зелёный Бизон» неплохо кормит. Домик в столице, то-сё. На жизнь не жалуюсь. Пусть у меня и нет столько деньжат, как у нашего президента, зато палка стоит о-го-го! Если надоест тебе твой бизнес, милости прошу, будешь иметь сразу всё в одном флаконе. У меня, конечно, имеется с полдюжины девочек в придорожных посёлках, но это так, для развлечения. Если дома будет ждать такая краля, как ты, я ни на кого другого и смотреть не стану.
— Ты же меня совсем не знаешь, — усмехнулась Елена. Этот человек был не опасен — чересчур много болтает.
— За чем задержка? Сейчас остановлю «Бизона» и познакомимся ближе. Я готов, а мой «дружок» — тем более.
— Нет настроения.
— Женщине для этого настроение не обязательно, у меня на двоих хватит. Ладно, ты не думай, я не какой-то там, — он кивнул на скабрезную фотографию, — приставать не буду. Но если согласишься — не пожалеешь. Ещё ни одна киска не пожалела, а у меня их было о-го-го сколько!
Из тумана вынырнули невзрачные серые домики.
— Столица, — подсказал водитель. — Тебя где высадить-то?
Елена задумалась — в самом деле, где? Водитель считает попутчицу столичной жительницей, значит, расспрашивать его нельзя, заподозрит неладное. Надо куда-нибудь в центр, там разберёмся.
— На центральной площади, — наугад попросила она.
— Это к ратуше, что ли? Нет, туда на моём «Бизоне» нельзя. Я тебя до четвёртой авеню подвезу, окей?
Пристинская
