что отправлял его. Я ведь никогда всерьёз не задумывалась, что случившееся со мной было широко известно лишь первокровным в Ноктилии и не касалось семей из других стран.
Наверняка поэтому Эребу было не так важно моё прошлое.
— Если вас это успокоит, я делал Лидии предложения не раз, но до этого она отказывалась.
Венера возмущённо уставилась на меня, требуя объяснений.
— Да-а, я просто ждала подходящего момента.
— Лидия, ну что за глупости?! Господин Риэль, именно поэтому и нужно было обращаться к родителям, чтобы они вразумили детей. Я бы дала своё согласие на союз ещё давно и, возможно, у вас бы уже были дети.
Я переглянулась с Калебом, который покачал головой, понимая, насколько слова матери неуместны. Венера, впрочем, этого не заметила или предпочла не замечать, увлекаясь собственной логикой, где всё просто и правильно, если расставить по местам.
— Лидия рассказала мне, что вы мечтаете о наследнике, — понизив голос, мать чуть подалась вперёд.
О боги. Я в самом деле сказала ей об этом?!
Именно по этой причине я предпочитала, чтобы Венера знала о моей жизни как можно меньше. Любое моё слово могло быть использовано против меня.
Риэль повернул голову и уставился равнодушно, но я всё равно прочитала на его лице очевидный вопрос.
— Прошу прощения за резкость, — продолжила мать. — Я понимаю, что вы самый молодой из служителей и до недавнего времени неженатый. Наверняка на вас было много давления. Всё-таки образ Верховного всегда ассоциируется с привычными для общества постулатами.
— Именно так, — кивнул Кронвейн и наконец-то вернул взгляд к Венере. — Я выбрал вашу дочь потому, что она умеет достойно держаться и не теряет себя в стрессовых ситуациях. Вы ведь понимаете, что жена Верховного не просто образ? Мне нужна была сильная женщина.
Я почувствовала скрытый подтекст и тут же посмотрела на Калеба. Он едва заметно напрягся, словно тоже уловил намёк, но промолчал.
— Лидия слишком рано научилась принимать решения без поддержки, — добавил Риэль после короткой паузы. — И слишком хорошо знает цену последствий. Для меня это важнее любых ожиданий общества.
Венера замолчала. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, будто она вдруг вспомнила не ту Лидию, что сидела сейчас за столом, а другую, которая была сломана настолько, что не хотела жить.
— Я не сомневаюсь в её силе. Просто матери всегда хочется большего счастья для своих детей.
— Счастье редко выглядит так, как его себе представляют в голове.
— Моя дочь призналась, что для неё это не просто сделка, господин Риэль, — взгляд Венеры стал острее.
Не припоминала, чтобы признавалась ни в чём таком.
— Лидия влюблена в вас, и я очень рассчитываю, что вы не разобьёте ей сердце…
Я уставилась на мать, не сразу сообразив, что услышала. Слова дошли с задержкой. Сердце неприятно дёрнулось, а в голове всплыло воспоминание, от которого захотелось отвернуться.
— Ты любишь Риэля?
— Само собой, он мой муж…
Я лично подкормила фантазию, а теперь удивлялась, почему Риэль вдруг уставился на меня так, будто у меня на лице открылся третий глаз. Предвкушала его фирменное «Ну ты и лгунья» или «Врёшь даже собственной матери…».
— И на этом философском заключении мы вынуждены покинуть вас, — хлопнув супруга по плечу, я криво улыбнулась. — У нас ещё много дел. Спасибо, всё было прекрасно. Рада была вас видеть.
— Но мы ведь даже не поговорили… — разочарованно вскинув руки, заметила Венера.
По-моему, поговорили. Причём достаточно…
— Лидия права. У меня много дел. Был рад провести с вами хоть немного времени, — Риэль поднялся и протянул мне руку, словно мы действительно были супругами.
— А что насчёт моего предложения? Устроим вечеринку в честь вашей свадьбы у нас?
— Мы подумаем, — уклончиво ответила я.
Какая к чертям вечеринка? Я не собиралась устраивать представление для одной лишь матери, которая единственная, кто не была в курсе истинных мотивов Кронвейна. Да и с таким неустойчивым состоянием я могла сорваться.
Может стоило рассказать ей правду? Не ту, которую она уже и так знала: что этот союз всего лишь сделка на бумаге, а я инкубатор, который должен родить ребёнка, и не более. А другую… в которой Риэль сделал это из мести, для того чтобы было проще напоминать мне, что я ничтожество…
Я попрощалась с семьёй и вернулась в машину, где облегчённо выдохнула. Самое сложное было позади. Венера сказала то, чего не должна была, но я как-нибудь справлюсь с этим.
Было жаль, что из-за меня никто толком не поговорил и всем пришлось отыгрывать равнодушие.
Машина плавно выехала за ворота, а я наивно подумала, что смогу немного отдохнуть…
— Влюблена?
Я ожидала, что он заговорит, но надеялась, что у меня будет чуть-чуть передышки.
— До безумия, — равнодушно ответила я, прикрывая веки.
Мне не требовалось возвращать взгляд, чтобы понять, что Кронвейн прожигающе пялится.
— А что мне надо было ей сказать?
— Правду.
Всё-таки пришлось на него посмотреть, хотя я бы предпочла никогда не видеть его лица.
— Чем тебя так пугает правда, serpens? Твои братья ведь в курсе реального положения дел.
Я смотрела на его профиль слишком долго, потому что в голове опять мелькнула дурацкая мысль о его привлекательности. Белые волосы были зачёсаны назад небрежно, но в этом таилась какая-то неправильная гармония. Резкие, почти холодные черты лица, скулы подчёркнуты тёплым светом из окна, тёмный взгляд прямо на дорогу, губы... На них я не стала задерживаться, чтобы не спровоцировать воспоминания…
Поздно. Его губы на вид были жёсткими, но я слишком хорошо помнила, что поцелуи не вязались с его образом жестокого мужчины. За те два коротких поцелуя, которые никогда не должны были случиться, я почти поверила в иллюзию, что Кронвейн способен быть нежным со мной.
Интересно, с Юриэль он вёл себя нормально? Получала ли она от него тепло и заботу? Видела ли она его искреннюю улыбку?
Я не должна была думать об этом… Личная жизнь Риэля меня не касалась. Моя роль рядом с ним проста и понятна, а это самое главное.
— Ты собираешь отвечать или решила всю дорогу пялиться?
Точно, он ведь о чём-то спрашивал… Что-то про причину, по которой я соврала собственной матери.
Я отвела взгляд к окну, будто там могла найти более удачную формулировку, и
