девчонки тут же заулыбались, но задрав носы к безоблачному небу продефилировали мимо нас как на подиуме, явно специально виляя бедрами.
— Видал? — У Равиля только что слюна изо рта не капала.
— Что я там должен был увидеть? — Я специально сделал вид, что не понял.
— Девчонки. Видал как посмотрели?
— На машину посмотрели.
— А машина чья? — Равиль весело заржал — Моя. И за рулём я. Сегодня с роднёй моей посидим, а завтра поедем днем купаться на Волгу, а потом вечером в кафе пойдем. Кооперативное. Ты в таком и не бывал ни разу. Как за границей. Музыка, коктейли, девочки. Небось забыл, как они вообще голыми выглядят? Снимем завтра, я тебе обещаю.
Я рассмеялся. Вот за что я любил Равиля, так это за его способность радоваться простым вещам. После всего, что мы видели за речкой, это качество дорогого стоило. Я, конечно, видел кафе и рестораны покруче любого местного кооперативного, но естественно говорить другу про это не стал. Посмотрим, что там за таверна такая, да и по женскому полу я, честно говоря, действительно соскучился. Организм у меня молодой, с гормонами всё в порядке, а стресса, чтобы заменить потребности организма адреналином, мне уже явно не хватает.
Постепенно многоэтажки начали редеть, дороги стали уже, появилось больше деревьев и заборов. Мы въехали в частный сектор. Здесь город выглядел совсем иначе. Невысокие дома стояли вплотную друг к другу. Где-то деревянные, где-то кирпичные. За заборами виднелись сады, теплицы, сараи. На улицах играли дети. У ворот сидели старики. Возле одного из домов кто-то чинил мотоцикл.
Пахло пылью, нагретой землёй, яблонями и чем-то вкусным, что готовили на соседних дворах.
— Почти приехали, — сообщил Равиль.
Мы свернули ещё пару раз и остановились возле высокого деревянного забора. Дом оказался большим. Одноэтажный, кирпичный, под металлической крышей, покрашенной зелёной краской. Во дворе росли яблони и вишни. Виднелся гараж и несколько хозяйственных построек. Я присвистнул.
— Ничего себе.
— А ты думал. — Довольно пожал плечами Равиль.
— Ты мне говорил, что бедно живёте. — Повернулся я к нему.
— А это разве богато? — Хмыкнул Равиль — Ты ещё богатых домов не видел. Да и сейчас у нас дома с деньгами стало получше.
— И что случилось?
Равиль заглушил двигатель и усмехнулся.
— Жизнь случилась.
Ответ был вроде бы шутливый, но опять какой-то слишком уклончивый. Впрочем, додумать эту мысль я не успел. Калитка распахнулась, и из двора уже спешили люди. Похоже, Равиль не преувеличивал. Встречать меня действительно собралась вся его семья.
Из калитки высыпала целая толпа. Первой до нас добралась пожилая женщина в платке — мать Равиля. За ней вышел отец, крепкий седой мужик с широкими ладонями рабочего человека. Следом появились две сестры, какие-то тётки, дядьки, двоюродные братья, дети и ещё человек десять, которых я даже не успел запомнить.
Меня тут же начали обнимать, жать руки, хлопать по плечам и благодарить за что-то такое, чего я сам за собой не помнил. Через пять минут я уже окончательно запутался кто кому приходится родственником.
— Вот он! — с гордостью объявил Равиль. — Тот самый Серёга.
Словно показывал не человека, а редкий музейный экспонат.
— Да хватит уже, — проворчал я.
Но меня никто не слушал, в дом меня буквально силой затолкали. Во дворе уже стояли длинные столы под навесом. Белые скатерти, горы еды, самовар, блюда с мясом, лепёшками, фруктами и сладостями. Похоже, к моему приезду готовились серьёзно.
Пока женщины заканчивали последние приготовления к праздничному застолью, Равиль вдруг хлопнул себя по лбу.
— Чуть не забыл.
— Что ещё? — Насторожился я.
— Форму надевай. — Ткнул мне пальцем в грудь Равиль.
— Зачем? — Удивился я.
— Потому что люди хотят тебя увидеть.
— Равиль…
— Серый, уважь стариков.
Я тяжело вздохнул. Меньше всего мне сейчас хотелось снова видеть свой парадный китель. После Москвы вообще хотелось засунуть его подальше и не вспоминать несколько дней. Но Равиль смотрел так, что сразу становилось понятно — не отстанет.
— Ладно. — Вынужден был сдаться я — Надену.
— Вот и молодец.
Китель я достал из вещмешка, вид у него был жалкий. Скомканный после перелёта, весь в складках.
— Красота, — прокомментировал Равиль. — Нужно его хотя бы погладить…
— Сам гладь. — Покачал я головой — Твоя идея, тебе делать.
— Зачем сам? — Отмахнулся Равиль. Он повернулся к одной из своих сестёр.
— Гульнара!
— Что?
— Спасай моего друга, неудобно ему будет такое одевать.
Девушка увидела мой китель и ахнула. Через секунду она вместе с моей парадной формой уже исчезла где-то в доме. Через пятнадцать минут вернули мне её почти как новую. Я нехотя переоделся.
Когда вышел во двор, разговоры на несколько секунд стихли, люди смотрели на ордена и нашивки за ранения. Без завести, с уважением. Мать Равиля тихо всхлипнула, зажав рот рукой. Что значит каждая нашивка на моей груди, она знала точно.
— Как же так сынок, весь израненный… — Тихо прошептала она.
Равиль тоже переоделся в парадную форму. На его груди блестели Красная Звезда, медаль «За Отвагу» и несколько афганских наград. Наград у него было меньше, чем у меня, зато выглядел он в форме очень уверенно. Как человек, который своё уже доказал и никому ничего объяснять не собирается.
За стол нас посадили рядом, причём меня усадили на самое почётное место возле хозяина дома. Я пытался сопротивляться. Безуспешно. Семья Равиля решила всё заранее. Когда первый шум улёгся, отец Равиля поднялся со своего места. Разговоры сразу стихли. Он взял рюмку и несколько секунд смотрел на меня. Видно было, что слова даются ему непросто.
— Сергей… — начал он. — Я много раз хотел сказать тебе спасибо. Хотел, но не мог, и вот ты здесь, и я могу наконец это сказать.
Он замолчал, сделал вдох, вытер платком вспотевший лоб.
— Равиль рассказывал не всё, но достаточно. Я знаю, что ты несколько раз спасал моего сына. Знаю, что вытаскивал его из-под огня. Знаю, что не бросил его, когда было трудно. — За столом стало совсем тихо. — Для родителей нет ничего страшнее, чем пережить своего ребёнка. Благодаря тебе нам этого испытать не пришлось. Спасибо тебе сынок. Ты нам теперь как родной, и я рад, что у моего сына есть такой друг как
