правде говоря, она и попала-то на пиратский корабль случайно.
С детства манило ее море. Еще будучи совсем несмышленым бельчонком, забиралась под одеяло с фонариком и потихоньку от матери до утра читала захватывающие истории о морских приключениях, битвах, чудесных далеких странах.
«Неужели всю жизнь только орехи? Одни орехи, и больше ничего?» — с томлением и тоской думала она.
Но корабли обходили стороной их плоский незаметный Ореховый остров.
Белка провожала глазами белые стройные паруса, и казалось, с ними уплывала вся радость жизни.
Кругом деловито сновали рыжие пушистые хвосты. Все сушили на зиму грибы, собирали шишки и орехи. Белка старалась с головой уйти в работу, забыться. Бывало, так натрудится за день, что ломит спину и лапы. А ночью, только закроешь глаза, снова плывут и плывут, серебрясь в тумане, туго надутые ветром паруса.
Белка чувствовала себя такой одинокой, Никто ее не понимал. Другие белки смотрели на нее настороженно и отчужденно, сторонились ее.
И вот как-то под вечер на острове высадились пираты. Разожгли костер, начали петь пиратские песни, плясать. В первый раз в жизни попробовала Белка крепкого ямайского рома.
Пираты обнимали Белку за плечи, хвалили ее острые зубы, рассказывали о полной опасностей и приключений вольной жизни пиратов.
Белка забралась в крепкую, пахнущую смолой шлюпку, килем увязшую в песке, гладила лапками весла. В полумиле от острова стоял на якоре пиратский корабль из золотистого пальмового дерева.
— Возьмите меня с собой! — страстно просила Белка. Хватала пиратов кого за рукав, кого за край плаща.
— А что ты умеешь? — захихикал одноглазый пират с круглой серьгой в ухе. — Стрелять можешь?
— Нет… — огорченно опустила голову Белка.
— А не взять ли нам ее на корабль крысой? — предложил один из пиратов. — Что за корабль без корабельной крысы? Я дело говорю. Будет в трюме сидеть. А если где течь обнаружит, пусть сразу бьет тревогу, удирает с корабля. А мы уж поймем, что к чему.
— Э, нет, — мрачно проворчал другой пират, ростом не выше пятилетнего ребенка, с квадратной головой и плечами. — А хвост? Хвост не подходит, у крысы совсем не такой.
— А мы шерсть острижем, будет хвост что надо! — захохотали пираты.
Пираты все разом навалились на Белку. Не успела она оглянуться, как острые ножи обрезали всю рыжую пушистую шерстку на хвосте. Прощай, беличья краса и гордость!
Потом Белка дала пиратскую клятву. От волнения она не очень-то вдумывалась, что говорит.
Все поздравляли Белку, пили за ее здоровье, торжественно присвоили ей новое имя — пират Крыса.
Вместе с пиратами Белка отправилась на их корабль.
До чего же хотелось Белке показать свою ловкость и удаль! Эх, хоть бы разок дали перепрыгнуть с фок-мачты на грот-мачту!
Нет, пираты сразу же велели ей спуститься в трюм.
Конечно, в трюме темно, скучно. Белка навела там такую чистоту и порядок — загляденье. Каждый день придирчиво осматривала и выстукивала днище — нет ли где течи. С замиранием сердца слушала, как налетевшая волна с влажным лепетом пробегает от носа к корме.
«Еще будут, будут штормы и опасности! — с надеждой думала Белка. — Они еще увидят, какая я. Главное — я в море! Плыву!»
И только когда пираты захватили «Мечту», только тут в первый раз в душу Белки закралось сомнение. Не очень-то ей понравилось, что близнецы и Коротышка издеваются над связанным капитаном.
Нет, не так, совсем не так рассказывали ей пираты о своей привольной, развеселой жизни.
По их рассказам выходило, что смелей и благородней пиратов не сыщешь никого на свете, а на самом деле…
Как же теперь быть? Ведь она дала пиратскую клятву. Так что, как ни крути, назад пути нет.
В кубрике, куда Белка спустилась вслед за пиратами, Черная Кошка нарочно поставила табурет прямо ей на хвост. Нарочно, конечно же нарочно! Белка отлично это поняла.
— Извините, вы поставили хвост на мой табурет! — вежливо сказала ей Белка, от глубокой обиды и душевного смятения все перепутав.
Но Черная Кошка только молча и загадочно посмотрела на нее ледяными, холодными глазами. Потом так же молча облизнулась. А уж это, если хотите знать, и вовсе грубо и бестактно.
Белка совсем пала духом. А тут новое дело! Атаман Джина приказала ей разыскать корабельный журнал и порвать его в клочья.
Никогда еще Белке не приходилось выполнять подобных поручений.
Белка скользнула в дверь капитанской каюты. Темно, пусто, как-то холодно. Еще пахнет табачным дымом, видно, любил капитан курить трубку. Белке почему-то стало грустно.
Дрожащий, робкий огонек свечи осветил каюту, старую, видавшую виды, пожелтевшую карту.
В капитанском столе Белка разыскала корабельный журнал.
На обложке крупными буквами было написано:
«Корабельный журнал бригантины «Мечта».
Хотела было уже вонзить в него зубы, но не утерпела, раскрыла журнал, решила немного почитать, что там написано.
Начала читать просто так, из любопытства, а потом увлеклась и забыла обо всем, даже о том, что перед ней на столе догорает сальный огарок.
«Двенадцатое мая.
Курс норд-норд-ост. Шестьдесят градусов северо-сказочной широты, тридцать три градуса восточно-сказочной долготы.
Едва склянки пробили десять, услышали с моря отчаянный писк.
Вахтенный доложил: справа по борту — птичье гнездо.
Над гнездом с криком кружила молодая синица. В гнезде четыре птенца. Маленькие, желторотые, еще летать не научились. С трудом уговорили синицу опуститься на палубу «Мечты», рассказать, что случилось.
Оказалось, что она, не послушавшись старых, опытных птиц, свила гнездо на острове Пряток. Поначалу все шло хорошо. Вывела четырех птенцов. Вчера на закате показался какой-то корабль. Остров Пряток тихо засмеялся, покачнулся и ушел под воду. Хорошо еще, что легкое гнездо, как круглая лодка, поплыло по волнам.
Матросы обмотали гнездо стальными тросами. «Мечта» взяла курс на остров Второгодников. Остров унылый, круглый год с деревьев падают желтые листья. Но все же птенцов вырастить можно».
Белка перевернула несколько страниц.
«Пятнадцатое мая.
Небо со всех сторон обложили тучи. Вахтенный доложил: одна туча летит прямо на нас. Туча необычная: темно-красного цвета, громко жужжит. Оказалось — божьи коровки. Устали, измучились, не могут бороться со встречным ветром.
Предложили божьим коровкам опуститься на «Мечту». Божьи коровки заняли всю палубу, облепили мачты, реи. Отяжелевший корабль едва не перевернулся. Скормили им все запасы сахара.
К утру ветер переменился. Божьи коровки смогли продолжить перелет. Одна
