Да и не простит, что не принял его сторону. Так что давай, выдвигайся. Я сейчас прикажу использовать спецснаряды, у тебя есть десять минут, чтобы подогнать броню и устроить Пинчуку локальный звездец. Всё, я пошёл, прикрою своих от Колоскова, если тот появится. А ты уж постарайся никого не упустить из крепости.
Бросив выключенную рацию на стол, Лемешевский поправил гарнитуру и зло произнёс:
— Сука, какой же Зот тупой! Эй, все слышали? Десять минут у нас. Если этот телёнок не начнет наводить суету, подрываем здания. Позже разберёмся с техникой. Нам сейчас нужно свалить Пинчука, пока он не удрал из города. И разберитесь уже, кто грохнул наших отмороженных наводчиков.
Лемешевский зажал пальцем наушник, выслушал чей-то короткий доклад, а затем обратился к майору:
— Федя, у тебя всё готово?
— Да, босс. — совсем не по-военному ответил офицер. — Мои парни ждут отмашки. Только… Может не стоит так радикально? Там же человек пятьдесят гражданских, да и наших с десяток точно. Опять же, несогласные с Пинчуковым имеются, вроде их заперли.
— Меньше голодных ртов будет. — произнёс Лемешевский, поморщившись, а затем шарахнул кулаком по столу. — Федя, твою медь, я тебя зачем в замы назначил? Чтобы ты вот таких вопросов не задавал. Мне этой морали по жизни хватило. Запомни, есть только я и ты, а остальные — лишь ступеньки на пути к могуществу.
Слушая рассуждения урода в полковничьих погонах, я все больше склонялся к мысли, что не зря устранил Смерть. И на этом, пожалуй, не стану останавливаться.
Приблизившись со спины к усатому «вершителю судеб», одним ударом кинжала оборвал его гнилую жизнь. На моей соте не место подобным нелюдям в человеческом обличии. Ишь ты, голодных ртов ему меньше…
Майор, которого Лемешевский называл Федей, не сразу понял, что произошло с командиром, так что я успел приблизиться к нему вплотную, и прижать кончик лезвия к шее.
— Федя, а свяжись-ка со своими подрывниками, и сообщи им, что ничего взрывать не нужно. — тихим, предельно спокойным голосом произнёс я. А затем повернулся к выходу из защищённой коробки, и обратился к Андрееву: — Тезка, видишь на столе рацию? Она настроена на частоту полковника Зотова. Побеседуй с ним, обрисуй ситуацию. Уверен, вы друг друга отлично поймёте. А я пока займусь вот этим радистом. Федя, чего завис? Отменяй подрыв высоток, говорю!
* * *
Стройцентр пришлось зачищать полностью. Три десятка моральных уродов, которых с особым тщанием собирал Лемешевский, пришлось отправить к Системе. Между прочим, собирали этих отбросов по просьбе Смерти. Тому требовалась группа абсолютно отмороженных уродов, способных на самые жестокие и беспощадные действия. Так что неудивительно, что Пинчуков не пожелал с ними выходить на контакт.
Эта ситуация бросила тень и на Зотова, который был с Лемешевским знаком с детства. Ну не мог у морального урода быть другом нормальный человек. Так что полковника — начальника моторизированных войск, я записал в тех, кого не стоит и близко подпускать к правящим должностям. В идеале посадить на каком-нибудь малозначимом складе. Такие люди исполнительны и аккуратны, но абсолютно безинициативны, и легко поддаются влиянию более сильных и волевых людей. Например таких, как Лемешевский.
Спасало Зотова лишь одно — сам он не желал убивать людей, и оттягивал момент нападения до последнего. Ну и тезка замолвил за полковника словечко, дал слово, что лично возьмёт его под свою опеку.
Полчаса ушло на все разговоры и последовавшую за ними зачистку объекта. Лишь когда дело было сделано, я начал пытаться наладить связь с Пинчуковым, используя все чистоты. И был удивлён, когда после трёх попыток вышел на радиста, который быстро соединил меня с бывшим особистом.
— С кем я разговариваю? — раздался в гарнитуре голос моего недавнего знакомца. Говорил он холодно, строго, словно его отвлекли от важного дела.
— Михаил, это я, Аристорг. Мы с тобой общались несколько дней назад, в Подреченске.
— Глава Васильков? — в голосе полковника проскользнули нотки удивления. — Как ты узнал об этой частоте? Как ты вообще выжил? Где ты сейчас находишься? Сообщи координаты, я пришлю людей.
— Михаил, не нужно со мной играть. Мы оба прекрасно знаем, как я здесь оказался, и к чему привели необдуманные, я бы сказал — враждебные действия Валерия Михайловича. Так вот. У меня к клану мартыновцев есть несколько условий, которые не обсуждаются. Но для начала рекомендую всем покинуть высотки на берегу, так как они заминированы. Увы, саперов я не контролирую, а их хозяин — Лемешевский, мёртв. Как и все его ублюдки.
— Красивый жест, Алексей. Только мы этих саперов уже час, как держим в наручниках, а взрывчатку давно сняли. — в голосе Пинчукова послышались нотки превосходства. — За Лемешевского и его уродов спасибо, а вот насчет условий к моему… Да, именно к моему клану — тут уж извини. Ты не в том положении, чтобы диктовать мне свои желания.
— Михаил, давай решим мой вопрос по хорошему. — устало произнёс я. — Мне совсем не хочется делать с тобой то же, что произошло с Балобом и его командой.
— Я потерял интерес к нашей беседе. — произнес холодным тоном Пинчуков, и разорвал соединение. Что ж, по хорошему не получилось.
— Ну что, воюем дальше? — поинтересовался Андреев, всё это время наблюдавший за мной со стороны.
— Ты артиллерию выставил на аукцион? — поинтересовался я вместо ответа.
— Да. Стройцентр чист, здесь кроме смесей и утеплителей ничего не осталось.
— Отлично. Тогда выдвигайся к Зотову, и… — я на несколько секунд задумался. А стоит ли давать Андрееву ту силу, которую он сейчас от меня получит? Хотя… Он уже в моем клане, как и все его близкие. Так что…
'Внимание! Аристорг, желаешь дать статус советника Майору? (в будущем статус можно изменить на наместника).
Да.
Нет'
Разумеется да. А теперь посмотрим, как отреагирует на это тёзка.
— Ох ты ж! — произнёс Андреев, прочитав полученное спектральное сообщение. Повернувшись ко мне, Алексей произнёс: — Ну теперь ты точно старший по званию. И это… Я действительно могу использовать все возможности, которые ты мне дал сейчас?
— Только осторожнее будь. — ответил я. Мне понравилась реакция подчинённого. — Но силу покажи сразу. На всех, кто не подчинится, и останется в клане мартыновцев, можешь наложить самые жесткие ограничения. У нас здесь не демократия. Сильно недовольных и несогласных запоминай, после выпроводим их с соты. Иначе будут воду мутить.
— А ты что, реально в одиночку пойдёшь штурмом на Пинчукова и его людей? — нахмурился Алексей. — Может чуть подождёшь, и мы их возьмём в окружение?
— Некому у нас окружать. — отмахнулся я. — Там
