и всё рушится к чертям. Сначала мне казалось, что это из-за жажды. На игре я укусил её, думал, что это собьёт желание, но ни хрена. Даже секс с ней не помог насытиться… Она рядом, и я теряю контроль… – процедил я, чувствуя, как кулаки сжимаются.
Прохладный ночной ветер порывом ударил в лицо, сбивая часть моей злости.
– Она ненавидит меня, но даже это не помогает. У меня внутри всё перевернулось и я больше не отпущу эту девчонку.
Улыбнувшись, брат хлопнул меня по плечу и понимающе покачал головой.
– С Каей у меня было то же самое. Она сопротивлялась, бесилась, отталкивала. Мне хватило ума, чтобы не давить на неё. Потому что чем сильнее я напирал, тем больше она сопротивлялась, – Калеб скривился, а я понял намёк.
Его донор настолько отрицала их связь, что предпочитала колоть инъекцию, чтобы спать со мной. Она мечтала позлить его, а я… Я был идиотом… Мне важно было доказать, что я не пустое место, что меня может выбрать женщина, предназначенная для брата.
Не то чтобы Кая не нравилась мне. Нравилась. Как и многие женщины, но в глубине я всегда знал, что она не создана для меня. Моё эго всего лишь довольствовалось тем, что она выбирает меня. И мне было плевать, что она страдает, чтобы переспать со мной. Точнее не так… Плевать мне не было. Мне было жаль её, но я ничего не мог сделать. Оставить Каяну в тот момент одну – означало добровольно толкнуть её в тьму.
Это не благородство. Всё то же ублюдство, но так я хотя бы находил этому какое-то объяснение.
Калеб замолчал, явно обдумывая, как сказать так, чтобы я воспринял. Его взгляд скользнул по проезжающим машинам, и только потом вернулся ко мне.
– Дем, – тихо начал он, в голосе больше не было насмешки, только ровная констатация. – Подумай над тем, что я скажу, пусть тебе это и не понравится. Ида была женой Берроуза, и она умерла. Сейчас появилась эта девчонка, и она так или иначе связана с Юрием. Возможно, ты нашёл способ спасти её и ищешь в этом искупление.
Он сделал вдох, будто выбирая слова, стараясь не заходить на опасную территорию. Моя семья помнила про Иду и про то, как всё обернулось.
– Смертные не знают, кто мы на самом деле. Мы можем играть роль, можем прятать клыки и жажду, но это театр. А отношения, построенные на лжи, не живут долго. Ты ведь и сам это знаешь.
Плечи напряглись, я понял, куда он клонит, но промолчал.
– Но, – Калеб чуть прищурился, – бывает по-другому. Иногда они узнают, кто мы, видят нас настоящих. И вот тогда, если женщина не проявляет интереса, если она отворачивается, ненавидит, отвергает… что-то в нас просыпается. Я испытал это с Каяной. Сначала я хотел её, как животное, но понял, что, если продолжу, оттолкну. Чёртово наваждение, с тем лишь отличием, что она – мой донор, – он слегка улыбнулся, но взгляд оставался серьёзным. – В этом есть логика: чем больше она отталкивает – тем сильнее внутри растёт желание. Потому что мы привыкли брать то, что хотим.
Как бы одна часть меня ни хотела мириться с услышанным, другая не могла отрицать, что это правда.
– Хочешь считать эту Левьер своей – твоё право. Я не стану переубеждать тебя, но не строй иллюзий, Дем. Она знает, кто ты, и не тянется к тебе, а ты из-за этого теряешь контроль. Включи мозг и подумай хорошенько: стоит ли она того? Ты не спасёшь девчонку, которая выбрала другой путь. Она – не Ида.
Я почувствовал, как привычная злость сползает, оставляя усталость, память и тугой узел в груди. Ида. Я делал вид, что научился жить дальше, но «дальше» так и не случилось.
Может, я действительно искал в Розе способ исправить то, что никому из нас тогда не удалось?
Вдохнув глубже, я пытался вытолкнуть её запах из головы – бесполезно. Он всё равно жил в моей крови. Но в этой навязчивости вдруг проступил контур – не только голод. Я привык решать быстро и силой. Привык не просить. И да, её отказ и упрямое «нет» только подкидывали дров.
Я не сказал этого вслух. Просто сжал и разжал кулаки, стараясь привести себя в порядок.
– Падальщица из ИКВИ может быть полезной, а может – стать твоей самой большой ошибкой. Она предаст тебя при первой удобной возможности и убежит к Берроузу. Не рушь свою и её жизни.
Ни с одной женщиной я не испытывал такого дикого влечения… Хотелось верить, что она – особенная. Но стоило открыть рот, и я понял, что врать себе уже не получится.
Калеб прав.
Это чистый инстинкт, извращённый до предела, и желание спасти её из рук человека, который уже однажды сломал жить дорогой мне женщины. Но я заблуждаюсь, думая, что смогу спасти её. Это глупо – Роза не нуждалась в герое, а я никогда им не был.
23
Я ощутила, как в руки легла кружка с тёплыми стенками и подняла голову. Каяна слегка улыбнулась и села рядом на диван.
– Это горячий шоколад, – сказала она и кивнула на кружку. – Молока, правда, нет, но я подумала, что и так будет вкусно. Логан постоянно готовил его, когда мне было грустно…
В карих глазах промелькнула тень тоски, но я не стала ни о чём спрашивать. Очевидно, что погибший парень навсегда останется частью её жизни.
Я знала Шарда как актира – созданного, скорее всего, случайно. Первокровные редко обращали людей, если в этом не было выгоды или оплаты. За такое их карали Верховные, и никто в здравом уме не захочет терять жизнь.
Возможно, в тот вечер Логан оказался просто не в то время и не в том месте. Его могли перепутать с кем-то, или первокровный был не в своём уме… Объяснений этому не было.
Первокровные знали цену своей крови и потому крайне редко делились ею. Сам процесс был прост и одновременно смертельно опасен: в момент укуса у жертвы забирали большую часть крови, и когда человек был почти мёртв – ему давали каплю крови первокровного. Если организм выдерживал – начиналась мутация, которая превращала человека в актира.
В ИКВИ
