class="p1">— Увеличивай, — кивнул я. — Лучше пусть он будет размером с добрую бочку, но выдает стабильный поток. Нам нельзя ударить в грязь лицом перед Есиным. Если в Екатеринбурге свет начнет мигать или, не дай бог, всё погаснет в первый же вечер, нас не поймут.
Лебедев согласно хмыкнул и снова вгрызся в расчеты. Я же смотрел на пустые катушки в углу и чувствовал, как внутри зудит беспокойство. Главным нашим врагом была не физика, а дефицит.
Медная проволока превратилась в наше проклятие. Невьянский завод освоил волочение, но медь приходила то перекаленной, то с микротрещинами. А без качественной изоляции наша мощность станет просто дорогостоящим способом устроить грандиозный пожар.
— Не держит, Петрович, — Северцев швырнул на верстак кусок обугленного провода. Его глаза за линзами очков горели нездоровым блеском. — Тканевая обмотка с дегтем прошивается на раз. Нам нужно что-то более плотное. Что-то, что не боится сырости и жара.
Он подвел меня к ряду глиняных плошек, в которых пузырилась темная, вязкая масса. Запах стоял такой, что перехватывало дыхание — смесь прелых болот, старой смолы и чего-то едкого, химического.
— Это наш мазутный остаток, — Северцев ткнул пальцем в чан. — Я его выпаривал трое суток при разной температуре. Смотри, какая эластичность.
Он достал палочкой сгусток черной жижи. Она тянулась, словно густой мед, но при остывании превращалась в упругую, похожую на кожу пленку. Наша «уральская резина». Мы начали обматывать медь льняными лентами, проваривая их в этом битумном составе. Руки рабочих за смену становились черными, мазут въедался под ногти намертво, но изоляция начала держать. Каждый сажень провода мы проверяли на искру, и медленно, мучительно медленно, на складе начали расти штабеля черных, блестящих колец кабеля.
* * *
Черепановы к задаче подошли со своим размахом. Для электростанции им требовался двигатель, который мог бы молотить неделями без остановки.
— Двухцилиндровый будет, Андрей Петрович, — Ефим Алексеевич похлопал по массивной станине, которую Архип только что выкатил из кузни. — Мы ему раму усилили, чтоб вибрация не разбила подшипники генератора. И кольца поршневые Кузьмич из особого чугуна отлил, с добавкой марганца. Ресурс будет — загляденье.
Стационарный дизель приобретал черты законченного совершенства. Он был суров и функционален. Никаких украшений, только голая мощь, заключенная в чугунную рубашку охлаждения. Архип лично следил за расточкой посадочных мест под подшипники генератора. Он понимал, что малейший перекос вала при таких оборотах превратит всю нашу конструкцию в кучу металлолома за считанные минуты.
В это же время в школе шел свой процесс. Я отобрал четверых ребят из старшего выпуска — тех, у кого в глазах горел не просто интерес, а понимание. «Электрическая бригада».
— Запомните, — я мелом рисовал на доске схему. — Электричество не прощает небрежности. Это не керосин, который можно просто вытереть тряпкой. Если увидите синее пламя на щетках — не лезьте руками. Сначала глушите мотор.
Мальчишки слушали, затаив дыхание. Федька, самый шустрый из них, постоянно записывал что-то в потрепанную тетрадь. Они уже не боялись «бесовской силы», они учились ею править. Мы заставляли их по десять раз разбирать и собирать коллектор, притирать щетки и проверять уровень масла в картере дизеля. Эти ребята должны были стать моими глазами и руками в Екатеринбурге.
* * *
Степан присылал из города короткие, деловые донесения. Строительство здания электростанции шло полным ходом.
— Камень кладем на совесть, Андрей Петрович, — писал он. — Фундамент под генератор залили такой, что и крепостную стену выдержит. Трубу вывели высокую, чтоб дым в сторону города не шел. Рабочие ворчат на строгость, но жалованье получают вовремя, так что стараются.
Но вместе с успехами пришли и политики. Строгановы, почувствовав, что керосиновая монополия — это лишь верхушка айсберга, прислали нового переговорщика. На этот раз это был человек иного склада — тихий и вежливый, с манерами старого дипломата. Он предложил инвестиции. Огромные суммы, способные покрыть строительство сетей во всем Екатеринбурге за один сезон.
Я сидел напротив него в конторе, слушая вкрадчивую речь.
— Мы не просим секретов, Андрей Петрович, — мягко произнес гость. — Мы лишь хотим быть частью этого великого начинания. Капиталы Строгановых ускорят ваш триумф.
— Капиталы приходят вместе с советами, — ответил я. — А советы со временем превращаются в приказы.
В итоге мы сторговались. Я взял деньги на расширение, но в контракте, который Степан выверил до запятой, было четко прописано: контроль над технологией, управление станцией и право на все патенты остаются за моей артелью. Строгановы получали процент от прибыли и гарантированное освещение своих объектов. Это был опасный компромисс, но без него мы бы застряли в Лисьем Хвосте еще на пару лет.
Демидов, узнав о сделке, прислал короткую записку: «Строгановым верить — в лесу мерзнуть. Но раз деньги взял — строй и мне. Невьянск не хуже Екатеринбурга, а дыма у нас больше». Он не хотел отставать. Это была конкуренция, которая гнала нас вперед быстрее любого пара. Мирон уже начал собирать первый токарный станок с прямым приводом от электрического двигателя по моим эскизам. Это была мечта любого мастера — станок, который не зависит от общих валов и ремней под потолком.
* * *
К середине сентября наступил день испытаний. Первый промышленный генератор был установлен на прииске. Пятьдесят лампочек — целая гирлянда стеклянных пузырей — были развешаны по главной улице и в мастерских.
Весь поселок собрался у конторы. Люди стояли в сумерках, перешептываясь и поглядывая на высокие столбы с проводами. Игнат со своими казаками следил за порядком, хотя в этой тишине чувствовалось скорее благоговение, чем угроза бунта.
— Давай, Мирон, — скомандовал я.
Рокот дизеля в пристройке сменил тональность — генератор принял нагрузку. Ремень запел свою высокую песню. Я нажал на рубильник.
Поселок вспыхнул. Пятьдесят огней одновременно прорезали темноту, превращая грязную улицу в залитый светом островок. Это не было желтое мерцание керосина. Это был чистый, белый свет, который выхватил из темноты каждую щепку на дороге, каждое удивленное лицо в толпе. Люди не кричали. Они просто замерли, ослепленные этим рукотворным днем.
— Красота-то какая… — прошептал кто-то за моей спиной.
Аня стояла рядом, прижимаясь к моему плечу. Она смотрела на лампы, но в её взгляде я видел не только восторг, но и привычную практичность.
— Андрей, лампы керосиновые в бараках не снимай, — тихо сказала она.
— Почему? Ты же видишь — работает всё.
— Вижу, — она повернулась ко мне. — Но одна авария на твоем генераторе, один лопнувший провод или ремень — и мы все окажемся в полной темноте. Пусть висят, они не просят есть.
Я улыбнулся и притянул её
