они не успели сделать и нескольких шагов. Послышались мокрые, шлепающие звуки. По трапу неуклюже вскарабкалась дрессированная Сардинка.
— В трюме сухо, как на дне пустой бочки, — с трудом проговорила она и, обессилев, умолкла.
Капитан Тин Тиныч и старпом Сеня с удивлением повернулись к Белке.
— Мой зуб не коснулся днища корабля, — печально глядя куда-то вдаль, сказала Белка. — Но я одинока, как пустой орех.
Капитан Тин Тиныч растер онемевшие, вспухшие руки. «Неужели свобода? Неужели «Мечта» спасена?»
— Не грусти, Белка, — ласково сказал он. Обнял Белку за узенькие рыжие плечи. — Теперь у тебя есть настоящие друзья.
— Это мы! — откликнулся голубоглазый Тельняшка, поднимаясь по трапу. Он широко зевнул, потянулся. — Капитан, она освободила всех матросов, перегрызла веревки. А хвост — это не беда! Пройдет месячишко, еще пушистей станет.
— Да разве это работа? Какие-то веревки! — горячо воскликнула Белка. — Да я такое могу! Да я для друзей!..
Один за другим на палубу, пошатываясь, выходили матросы. Терли глаза кулаками, сладко зевали, не могли сообразить, с чего это вдруг их сморил такой крепкий сон.
И вот уже с шорохом распустился большой парус «Мечты». Ветер наполнил его.
— Курс на остров Капитанов! — скомандовал капитан Тин Тиныч.
Глава 15
Юный капитан Томми.
И главное:
Пираты на острове Капитанов
Капризный океан Сказки к ночи совсем расходился.
Низкие, косматые тучи закрыли луну. Иногда ей удавалось хоть краешек выставить из-за тучи, и тогда ее робкий свет на миг освещал громадные, чуть прозрачные, зеленоватые волны.
И снова все погружалось в кромешный мрак. Волны с грохотом падали на скалы, в темноте рассыпались, светясь серебряным кружевом пены.
В таверне «Золотая рыбка» в этот вечер было почти пусто.
Несмотря на непогоду, все капитаны вышли в море, в надежде повстречать «Мечту».
Только юный капитан Томми и капитан Нильс в унынии сидели за столиком в таверне, вдвоем коротали томительный вечер.
«Ну почему, почему мой Нильс сделал «Веселому Троллю» бумажные паруса? — опять и опять с безнадежным отчаянием думал капитан Нильс, сжимая в кулаки сильные руки. — Даже адмирал Колумб и тот вышел в море. На руках внесли его матросы на палубу. Даже он, а я…»
Капитан Томми, облокотившись о стол, с тоской глядел в черное слепое окно, слушал гулкие раскаты моря.
В окно влетела летучая мышь Непрошеная Гостья. Скрипя перепончатыми крыльями, похожими на половинку черного зонтика, она закружилась над головой Томми. Невнятно пропищала что-то вроде: «При-пи!.. При-пи!..» — и улетела в темноту.
Если бы Томми на досуге хоть немного подучил язык летучих мышей, то он, конечно бы, понял, что хотела сказать Непрошеная Гостья, которая, как все летучие мыши, произносила только первый слог каждого слова.
А сказала она нечто очень важное для Томми:
«Приплыли пираты! Приплыли пираты!»
Но Томми ничего этого не понял и потому так и остался сидеть, как сидел, хмуро глядя на скомканную, залитую вином скатерть и подперев кулаками щеки.
Ни он, ни капитан Нильс не заметили, как за окном сверкнули ослепительно-зеленые глаза Черной Кошки. Вспыхнули и погасли.
Кошка с жадной ненавистью проводила глазами Непрошеную Гостью.
Да будет вам известно, друзья мои, что самая сокровенная мечта каждой кошки — это поймать летучую мышь. Именно не простую, а летучую. Среди кошек кто-то пустил слух, что если кошка поймает и съест летучую мышь, то она тут же непременно станет Летучей Кошкой. Все кошки это знают. И если кошка во сне вытягивает лапы и выпускает когти, значит, без сомнения, ей снится, что она ловит летучую мышь.
Итак, Черная Кошка заглянула в окно таверны.
— Атаман, здесь только бумажный капитан и мальчишка, — прошептала она.
Атаман Джина на мгновение задумалась, поманила к себе пиратов.
— Итак, применяем коварство номер один, — шепотом объяснила она. — Я их отвлеку разговорами, а вы вбегайте и действуйте.
Юный Томми резко обернулся на протяжный скрип дверных петель. Увидев хозяйку таверны и Черную Кошку, вскочил со стула.
— А капитан Тин Тиныч? Он тоже приплыл? Где он? — с волнением воскликнул Томми.
Хозяйка таверны пошатнулась, сделала несколько неуверенных шагов, словно теряя последние силы. Капитан Нильс, вскочив, поддержал ее.
— О!.. — простонала она. — И не спрашивайте. Ничего не знаю. Помню только: буря, волны… Нас смыло за борт огромной волной. Размером с десятиэтажный дом.
— С лифтом и телевизором… — умирающим голосом добавила Черная Кошка, наслушавшаяся рассказов дрессированной Сардинки о большом настоящем городе.
Оба капитана не заметили, как пираты неслышно, на цыпочках переступили порог таверны. Внезапно с хриплыми криками пираты набросились на растерявшихся капитанов.
Коротышка прыгнул на спину Томми, повис на нем, обеими руками обхватив его за шею. Вдвоем с Одноглазиком они быстро скрутили его.
Справиться с капитаном Нильсом оказалось не так-то просто, хотя пираты, словно мухи медовую коврижку, облепили его со всех сторон.
— Ы-ы-ых! — с трудом выдохнул капитан Нильс. Он напряг все силы, и пираты полетели в разные стороны, роняя стулья и легкие плетеные табуретки.
Неизвестно, чем бы все это кончилось, но Коротышка коварно подставил ему подножку. Капитан Нильс с грохотом растянулся на полу. Пираты навалились на него, вывернули ему руки, стянули веревками.
— Негодяи! — прохрипел капитан Нильс. — Подножку капитану! Позор!
— Подножка — наш боевой прием! — звонко крикнула Черная Кошка.
Пираты заткнули связанным капитанам рты салфетками, сволокли их в кладовку, швырнули на пол, дверь заперли.
— Вот и все, — сказала атаман Джина, хладнокровно засовывая пистолеты в кармашки своего передника. — Больше нет острова Капитанов. Остров — наш!
Но даже сейчас она не улыбнулась.
Пираты принялись палить в воздух. С потолка полетели острые золотистые щепки, забренчала посуда.
Глава 16
Корабль-призрак.
И главное:
Чем же кончилась вся эта удивительная история
Поднялась веселая суета. Затрещал огонь в очаге. Близнецы, длинный Джек и толстый Джон, затянули песню. Все пираты подхватили хриплыми пропитыми голосами.
Черная Кошка обнюхала все углы, стулья, дверь и даже деревянную ногу старого слуги. Наконец-то она дома! Нет, не место все же кошкам в океане, что бы там ни говорили! То ли дело сидеть у пылающего камелька, на родной табуретке, в тепле и
