ресторан, где ты будешь смотреть только на меня, – я наклонился ближе, так, что её волосы скользнули по моей щеке. – И где столы достаточно крепкие, чтобы потом на них…
– Демиан! – Левьер толкнула меня в плечо, но рассмеялась.
Она привыкала к моим шуткам, которые на самом деле не были шутками. Я привык говорить прямо, не растрачиваясь на подбор удобных слов, чтобы скрасить смысл. Если я хочу Розу, то она должна знать об этом.
– Что? – искренне удивился я. – Хочу, чтобы мы провели вечер приятно. Совпадение интересов, всё логично.
– К тому же… ресторан точно не лучшая идея. Или тот, где подают только кровь, – прикусив губу, прошептала Роза.
– У тебя есть одна инъекция, – напомнил я. – Астория могла есть обычную еду, когда принимала лекарство. В прошлый раз мы были слишком заняты, чтобы попробовать, но сейчас отличная возможность.
Роза задумалась, но кивнула.
– Когда препарат будет готов, с этим не будет проблем.
– Да-а, я бы не хотела отказываться от привычной еды. К тому же, я люблю готовить… Мама научила…
Она не изменилась в лице и не отвернулась. Но я почувствовал, как что-то в ней опустилось – та часть, где боль приняла форму осадка. Никаких истерик, никаких слёз – просто тишина, с которой живут те, кто научился носить потерю как постоянного спутника.
Мы говорили об этом не один раз. И я пообещал, что мы приедем на место, где похоронена Диана. Роза обязательно попрощается с матерью, как положено.
– Дем, как давно ты пил кровь? – открывая холодильник, Левьер изогнула бровь.
– Недавно… – запуская пятерню в волосы, пробормотал я.
– Нет, полноценно. Только я беру пакеты. Я же вижу, что ты ничего не пьёшь!
Воздух вошёл в лёгкие со свистом. Я действительно давно не пил кровь, но как объяснить своё нежелание не знал. Всё, к чему я приходил – мне просто не хотелось.
– Роза… Просто нет желания.
– Но почему? Ты же… ты должен. Это нормально для первокровного.
– Знаю, – кивнул я и подошёл ближе, забирая у неё из рук пакет с едой, прежде чем она успела его открыть. – Но после того, как ты… – я прикрыл глаза, вспоминая вкус собственной крови на её губах и почему-то не сомневался, что Роза поймает это ощущение.
– То есть…
– То есть обычной еды, которую ты готовишь, хватает, – я опустил ладонь на её талию, притянув чуть ближе. – Твой запах, твоя близость и кровь, когда ты берёшь её сама… Этого почему-то достаточно. Я не знаю, что это значит, но мне не хочется ничего другого.
Роза выгнула бровь ещё сильнее, теперь уже в удивлении.
– Это ненормально! – выставив ладони, чтобы отстраниться, заявила она.
– Всё, что происходит с нами, ненормально, – парировал я. – И всё же работает. Я жив, не чувствую голода, не бешусь и не теряю контроль.
То, что не складывалось в слова, вдруг обрело смысл. Это не могло быть настолько странно, но, похоже, так и есть.
– Кажется, это побочный эффект связи. И теперь… возможно, мне не требуется чужое. Только ты.
– Так разве бывает? У Калеба и Астории… – Роза попыталась закончить, но я опередил, помотав головой.
– Калебу почти сразу ввели «проклятие». Не припомню, чтобы у него с Асторией была какая-то связь кроме работы. Может, потому что он не терял голову от этой женщины и вообще ничего не чувствовал.
– Ладненько, – помассировав виски, Роза отошла к столу и положила руки на столешницу. – Но ты ведь можешь пить кровь?
– Наверное, – вытащив из холодильника пакет, я распечатал его и плеснул в кружку. – Могу.
На вкус всё привычно, никакого отвращения нет, но и желания тоже.
– Как бы ни было, я изучу этот вопрос. Никогда раньше не слышал о подобном. В принципе, в нашем мире мало тех, кто обращает актиров легально и остаётся жить. Ты и сама это знаешь.
– Да, первокровным запрещено обращать людей, иначе казнь. Но было бы всё так просто… Кстати, Риэль не говорил тебе, что стало с Сомиль и Микой?
Я тряхнул головой. Про этих двух я вообще забыл с тех пор, как привёз их в Храм Мивеи.
– Когда я была в камере, узнала, что их задержали для допроса, но на этом всё. Интересно, живы ли они?
Мне было плевать. Если сочли нужным – казнили. Наверное, стоило хотя бы натянуть на лицо сопереживание, но я не успел.
– Они были добры ко мне в каком-то смысле. Рассказали, что Альвар сделал с ними после обращения. Хотелось бы, чтобы им тоже подарили шанс на жизнь.
– Верховные не то чтобы щедры на подарки, Роза. Есть преступление – есть наказание. Нам повезло, но в этом замешана вся моя семья. За них некому поручиться.
– Может…
– Нет, мы не будем спасать их, – отрезал я, даже не стараясь смягчить тон. Доверие – не та вещь, которая раздаётся авансом.
Роза поджала губы, но кивнула, хоть и нехотя, но соглашаясь.
– Мне жаль, что они стали жертвами, но я не стану в это ввязываться.
Ложь. Жалко мне не было.
– Ладно, – ответила она, чуть смягчив голос. – Спасибо за честность.
Я не всё сказал и уж точно был далёк от честности… Габриэль оповестил, что поймали Берроуза, но не уточнил, какого их них. Отца или сына. А это была разница между тем, чтобы дышать свободно, и не выпускать Розу из поля зрения ни на секунду. Хотя мне безопаснее второй вариант. При любом раскладе.
Но я не стал грузить её тем, чего сам пока не понимал. Узнаю – тогда и скажу. Или… оставлю при себе. Не впервой.
За окнами сменялись сумерки и рассветы, а мы всё так же оставались взаперти – хоть и уже без прежнего давления страха. Роза постепенно привыкала к новой силе и к голоду, который уже не рвал её изнутри так яростно, как в первые дни. Я – к тому, что она ходит по квартире в моих футболках, оставляя в воздухе запах, от которого кружилась голова.
Всё изменилось спустя пару дней после звонка Кронвейна. За нами пришли его люди, которые попросили отправиться якобы для свидетельских показаний. Мне не понравился официоз, но, чтобы лишний
