раз не показывать раздражение, кивнул.
Я напрягся, когда нас, чуть ли не под конвоем, затолкали в фургон. Неприятные воспоминания резанули память. Если что-то пойдёт не так, то мне потребуется вытаскивать нас из очередной задницы.
В отличие от меня, Роза выглядела спокойно, она смотрела в окно так внимательно, будто месяц взаперти обострил жажду видеть хоть что-то, кроме стен квартиры.
Оценив маршрут, я слегка выдохнул – нас действительно везли в храм Мивеи, к Габриэлю.
– Расслабься, – не поворачиваясь, Роза крепче сжала мою руку и слегка улыбнулась.
Не уверен, что смогу, пока в мире существует хоть одна угроза, способная причинить вред мне или ей. Надеюсь, что наш визит к Габриэлю, наконец, добавит ясности…
Машина затормозила у заднего входа в храм. Охрана открыла дверь, но внутрь не пошла. Вместо этого нас перехватил жрец, который попросил следовать за ним.
Длинные коридоры, бесчисленные двери и вот, жрец остановился.
– Верховный Кронвейн просил вас находиться здесь и не вмешиваться, – напоследок оповестил он и распахнул створку, запуская нас в помещение.
Типичная допросная в таком нетипичном месте. Хотя я перестал удивляться, что у Габриэля в арсенале много чего необычного. Пожалуй, он мог бы посоревноваться в тайнах со мной и Калебом. Мы могли бы стать отличными друзьями, не будь он заносчивой задницей с моральными принципами божества.
Стеклянная перегородка занимала всю дальнюю стену, открывая вид на другую часть комнаты. Челюсти сжались сами по себе. Я ожидал, что придётся столкнуться с мудаком, но не рассчитывал, что он будет жив.
За стеклом сидел Берроуз, развалившись так, словно всё происходящее – лишь неприятная формальность. Его башка лениво откинулась на спинку стула, а глаза были закрыты, будто он так устал, что решил передохнуть прямо во время допроса. Он выглядел не столько спокойным, сколько отрешённым – как человек, который уверен, что его всё равно не тронут.
Напротив сидел Эрих, в деловом костюме и с привычно невозмутимым лицом. Он чиркал ручкой в блокноте и шевелил губами, но звук не проходил через толстое стекло.
Мне это не понравилось. Взгляд начал искать панель. Уверен, что она тут есть и не ошибся – сбоку нашлись кнопки, одна из которых включила динамик из переговорной.
– Юрий, расскажите подробнее о ваших махинациях с Альваром? С какого момента это началось?
– Я не буду говорить без адвоката, – не открывая век, ответил Берроуз и усмехнулся.
Роза подошла ближе, положив ладонь на прозрачную поверхность. Я заметил, как её тело слегка потряхивало и мог только представить, через что она сейчас проходила. Тот, кому она доверилась и слепо пошла, – стал тем, кто толкнул её к краю.
– Вы любите своего сына, Юрий?
Берроуз тут же открыл глаза и уставился на Эриха с ненавистью. Этот вопрос был задан не случайно. Я с детства учился манипуляциям в семье и мог с уверенностью сказать, что отец нашёл точку, на которую можно было давить.
– Что вы сделали с Джереми?!
– Я задал вопрос.
– Я люблю своего сына так же как вы любите своих детей, Верховный. Вы ведь любите их? – мудак будто взял себя в руки, во всяком случае, попытался.
Эрих медленно оторвался от блокнота, рука зависла над бумагой.
– Моё отношение к детям не имеет отношения к этому разговору…
– Да? Потому что судят не тебя, Морвель? Я даже рад, что ты сидишь передо мной здесь.
Берроуз медленно выпрямил спину, положил руки на стол и чуть наклонил корпус. Я был уверен, что он не станет выбрасывать какую-нибудь хрень, но на всякий случай приготовился, разбивать стекло. Не из-за отца и того, что ему могли навредить, а потому что мудак не в том положении, чтобы скалиться на кого бы то не было.
– Это всё из-за тебя, Эрих. Если бы ты судил своего сына за смерть Иды по закону, то мне бы не нужно было искать кого-то, чтобы расквитаться…
– Ныне покойная Ида Берроуз покончила жизнь самоубийством и тебе это известно.
– Она бы никогда так не поступила! Твой щенок внушил ей это сделать, чтобы избавиться от проблемы!
От того, как сильно я сжал руку, сухожилья начали ныть, требуя немедленной разрядки. Вот что думал Берроуз? Когда я сходил с ума от чувства вины настолько, что не соображал, что происходит, он пытался убедить всех, что я вынудил Иду саму прыгнуть с моста.
Я не понял, как сделал шаг к стеклу, как замахнулся, чтобы оказаться с мудаком лицом к лицу. Но Роза остановила, она перехватила мою руку, заставляя очнуться.
Мне пришлось бросить эту затею и отступить.
– Есть люди, которые слепы от рождения, а есть те, кто ослеп по собственному желанию, Юрий. Ты выбрал не видеть правду, потому что она разрушила бы удобный образ, в котором ты живёшь, – положив ручку в карман, Эрих захлопнул блокнот. – Образ, где ты – жертва, человек, которого обстоятельства загнали в угол. Но на деле… – отец чуть наклонил голову, и в его голосе появилась едва заметная, но стальная жёсткость. – Ты сам построил этот угол. Кирпич за кирпичом.
Через манипуляцию Верховный Сирка получил ответ, неочевидный на первый взгляд – Берроуз признался, что из-за мести связался с Альваром. Мы и так знали это, но показания необходимы для суда.
Эрих поднялся и вышел, больше не сказав бывшему руководителю ИКВИ ни слова. А через пару секунд дверь к нам открылась.
– Демиан, можно тебя на пару слов?
Я не сомневался, что отец в курсе, что за их беседой наблюдают, но не ожидал, что он захочет поговорить со мной. Эрих оставался единственным членом семьи, который не вышел со мной на связь после суда. Предполагаю, что на это у него были свои причины.
Переглянувшись с Розой, я кивнул ей, что всё в порядке, и вышел в коридор.
24
Пару секунд я смотрела на закрытую дверь, но когда услышала звук в динамике, вернулась к Юрию.
– Как тебе в новом образе, Меган?
Берроуз повернул голову к стеклу. На его лице мелькнула улыбка, от которой у меня похолодели ладони. Пальцы чуть дрогнули, но я подняла подбородок, будто его слова ничего не значили. Хотя они значили…
– Я хотел извиниться за то, что втянул тебя в это.
