рад, что ты принял правильное решение, мастер Андрей, — тихо, одобрительно заметил он.
Потом его рука небрежным, естественным жестом потянулась к поясу, к одному из многочисленных кошельков.
— Сколько? — так же тихо спросил он.
— Пять, — прошептал я в ответ.
Он кивнул сам себе, его пальцы ловко отсчитали внутри кошеля монеты. И, стараясь выглядеть так, будто просто поправляет складки одежды, протянул кулак с зажатыми в нём монетами ко мне, повернувшись немного боком, заслоняя меня от возможных взглядов. Я тут же подставил под его кулак свою раскрытую ладонь.
Десять золотых крон, ещё тёплых от его руки, со звоном высыпались в мою ладонь. Мгновенно сжал кулак и, сделав вид, что поправляю мантию, сунул монеты в бездонный карман.
— Благодарю вас, уважаемый Шахрияр. Удачи в торговле, — сказал я чуть громче, уже отходя.
— Всего наилучшего, мастер Андрей, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — До завтра?
— До завтра, — кивнул я и, не оглядываясь, направился прочь.
По большому счёту, делать мне в портовом городе больше было нечего. А в комнате — одна сумка, которую надо было переделать в магический артефакт, и ещё было бы неплохо посетить барона Вальтера фон Хольцберга. Сегодня я заказал ингредиентов больше, чем обычно, следовательно, мне потребуется золото. Я поспешил обратно на портальную площадь, к Гансу, который как раз следил за разгрузкой повозок.
— Господин Ганс, — обратился я, подойдя. — Я уже нагулялся. Желаю вернуться в баронство.
Он окинул меня быстрым взглядом, будто проверяя, цел ли я и не приобрёл ли чего лишнего, и коротко кивнул.
— Не вижу препятствий.
Подошёл к жёлтой линии, нарисованной на брусчатке портальной площади. На этот раз мне не нужно было открывать большой портал. Достаточно малого, только для себя. Прямо передо мной возникла небольшая арка, за которой виднелась поляна. Я шагнул в неё.
Переход — и я снова в баронстве. Отметил, что все пять стражников, оставшиеся ждать на этой стороне, тут же окружили меня, и вместе мы вернулись в замок.
Вернувшись в комнату, я первым делом приготовил состав для магической вязи. Совсем немного — только чтобы хватило на одну-единственную сумку. В плошку стекла густая капля клея, щепотка серебряного порошка — и тщательное, почти медитативное перемешивание до состояния однородной, мерцающей массы.
Расстелил на столе последнюю, одиннадцатую сумку, которую не успел доделать прошлой ночью. Вывернул край и начал наносить рунную вязь. Кисть скользила легко — рука уже запомнила каждую линию, каждый завиток. Закончив, я отложил кисть, взял иглу с продетой шёлковой нитью и аккуратно подшил небольшой агат.
Затем я положил ладонь на кожу сумки, пропустив через себя, влил немного силы в серебряные линии. Готово.
Положил законченную сумку рядом с пятью, сделанными прошлым вечером. Поправил на себе мантию, свернул в рулон, сунул подмышку и вышел из комнаты.
Глава 22
22
Подошёл к двери, на секунду замер. Несильно постучал.
— Войдите, — раздался из-за двери знакомый, усталый голос.
Толкнул дверь и вошёл. Барон сидел за тем же массивным столом, в той же позе, что и в прошлый мой визит. Казалось, он вообще не покидает этого кресла. Даже одежда была та же — тёмный, строгий камзол. Он поднял на меня взгляд, чуть приподняв бровь.
— Господин барон, добрый вечер, — поздоровался я.
— Мастер Андрей, — кивнул он в ответ и вопросительно посмотрел на меня.
Я немного сбился, чувствуя себя нашкодившим учеником. Просто положил рулон сумок на стол перед ним, который сам по себе расправился.
— Вот, — сказал я. — Шесть пространственных сумок.
Барон медленно перевёл взгляд с меня на сумки, затем обратно. Его лицо оставалось непроницаемым. Он уточнил:
— Это всё?
Сердце пропустило удар. Вопрос прозвучал так, будто он уже знает. Будто ему уже донесли о пяти сумках, уплывших сегодня утром в складках халата Шахрияра аль-Джанаби. Мысль, острая и холодная, впилась в затылок: «Он знает. Он всё знает».
С трудом, усилием воли я отогнал эту панику. Нет. Не может барон знать. Я действовал чисто, никто не видел. Это просто паранойя.
Сглотнул и постарался, чтобы голос звучал уверенно, деловито:
— Шесть пространственных сумок, господин барон. Это всё.
Барон ещё мгновение смотрел на меня, потом его взгляд смягчился. Он кивнул.
— Хорошо. Какими монетами желаешь получить расчёт?
Облегчение было таким сильным, что у меня чуть не подкосились колени.
— Как и в прошлый раз, господин барон. Если можно, с разменом на серебро.
Он удовлетворённо кивнул, выдвинул тяжёлый ящик стола. На полированную поверхность легли четыре золотые кроны, десять полновесных серебряных сиклей и небольшой мешочек с оболами. Рядом с ними барон выставил ещё один, пониже, столбик из мелких серебряных монет — моя плата за открытие порталов за последние дни.
— Здесь всё.
— Благодарю вас, господин барон.
Собрал монеты со стола и отправил их в бездонный карман мантии.
— Всего хорошего, господин барон.
— И вам, мастер Андрей.
Поклонился и вышел, прикрыв за собой тяжёлую дверь.
Я медленно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Пронесло. Всё хорошо.
Подходя к своей комнате, я заметил знакомый силуэт. Служанка Милана уже стояла у двери, держа в руках поднос, с которого поднимался аппетитный, уютный пар. Она ждала меня с обедом.
— Добрый день, мастер, — сказала она, входя следом и ставя поднос на стол.
Куриный супчик с лапшой был изумителен. Наваристый, золотистый бульон, в котором плавали тонкие, домашние нити лапши, кусочки нежного мяса и зелень. Я с огромным удовольствием опустошил миску до дна и, поблагодарив служанку, снова засобирался.
Пора было на поляну.
Первым, как всегда, я открыл портал в порт. Арка возникла ровная, стабильная. И почти сразу из неё, показалась первая пара тяжеловозов, мерно перебирающая огромными копытами, тащившая за собой повозку. За ней — вторая, третья… Караван барона успешно возвращался из Сальварии. Последним через арку перешагнул слуга барона Ганс.
— Благодарю за работу, мастер Андрей. Вовремя, — коротко бросил он.
— Это моя работа, Ганс, — ответил я.
Слуга кивнул и
