Напарник молча сунул монету, взял булку и, хмыкнув, протянул её мальцу. Тот схватил угощение и спрятал под рубаху.
— Вы к стене идите, я «Сопливого» туда приведу, — пообещал он и, шлёпая голыми пятками по лужам, бросился наутек.
— Зря булку брали, — резюмировал Петр. — Не вернётся.
— Вернётся, — Митя повернулся и направился к указанному месту. — Мы же ему ещё пятак обещали.
— А не жирно ли? — Петр скривился, словно откусил что-то кислое.
— А тебе бы жирно было, когда мал был? — Голос Мити звучал тихо, но в нём явственно слышались стальные нотки.
Петр смолчал, и Митя тихо улыбнулся — самому себе. «Каждый когда-то был маленьким и голодным», — промелькнуло у него в голове.
Ждать, стоя под моросящим дождём, было несладко. Мальчишки появились только через четверть часа, когда Петр уже вовсю ругал доверчивого Митю, небесные хляби и вокзальных хамов, из-за которых он утратил картуз. Дождь тем временем усилился, превратившись в сплошную серую пелену.
Бывший маг сразу узнал давнего знакомого. «Сопливый» то и дело утирал нос рукавом, но, завидев Митю, просиял. Его лицо, обычно серое и невыразительное, вдруг ожило.
— Я уж думал, Ероха меня дурит, — он ощерился в щербатой улыбке, — а тут вы!
— Я, и по делу. А ты, Ероха, тоже не уходи, — обратился он к мальцу. Тот замер, как воробушек перед кошкой, готовый в любой момент взмыть в воздух.
— Я и не думал. Вы мне пятак должны, — напомнил оборванец, хитро прищурив один глаз.
— Так вот, господа, — обратился к оборвышам Митя, — помнишь того франта, что тебе по шее дал? Скажи, не появлялся он тут больше?
— Я не видел, — «Сопливый» помотал головой. — А и видел бы — не подошёл. Раз он дерется. На его худой шее вздулся синяк — видимо, свежая «награда».
— Это понятно, неприятный тип. Но вот какое дело: если увидишь его ты или ты, — Митя обернулся к Ерохе, — так вы передайте ему послание. Скажите, что Демидов ему поклон шлёт. И более ничего. Уяснили? — голос стал твёрдым, как сталь протеза.
— А если он опять врежет? — засомневался «Сопливый», потирая свой многострадальный затылок.
— Оплачу побои, — пообещал Митя и взглянул на напарника. В его глазах вспыхнул тот самый холодный блеск.
Петр, покачивая головой, достал два пятака и протянул детям. Те враз похватали монетки, и «Сопливый» привычно сунул свою за щёку. — Договор? — уточнил Митя.
— Сделаем, — прошепелявил «Сопливый».
— В лучшем виде, — добавил Ероха.
— И чур не драться и монетки не отбирать, — Митя погрозил им железным пальцем. Оба восхищённо уставились на механический протез. Даже «Сопливый» на мгновение забыл вытирать нос.
— Всё, бегом! Нечего глазеть! — не выдержал Петр, и мальчонки тут же бросились прочь, боясь чужого гнева. Их босые ноги шлёпали по лужам, разбрызгивая грязные капли.
— Зря ты им сказал, что побои оплатишь. Они тебе теперь наплетут, — проворчал Петр, вытирая мокрое лицо рукавом.
— Не наплетут. Я им верю, — просто признал Митя.
— А булки-то пахнут сладко, — Петр облизнулся. — Тоже что ль взять?
— Есть место получше, — поделился Митя, поворачивая в сторону моста. — Раков там подают таких, что ум отъешь. Любишь ты раков? Уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.
— А кто их не любит? — Петр хмыкнул. — Ладно, показывай, куда идти, коли знаешь. Его живот предательски заурчал.
— Обещаю, не пожалеешь, — Митя подмигнул напарнику и направился к питейному заведению у Кокушкина. Где-то за спиной раздался крик торговки — видимо, очередной воришка попался. Но это их уже не касалось.
Глава 6
В кабаке было людно, видимо, близость к рынку да еще и непогода делали свое дело, загоняя посетителей в укрытие за кружку пенного. Густой табачный дым висел под потолком, смешиваясь с паром от мокрой одежды. Митя и Петр протиснулись между гомонящих грузчиков и устроились в самом углу. Дубовый стол был исцарапан ножами, но чисто выскоблен.
— Ниче так местечко. — Напарник обвел кабак взглядом. — Цену дерут?
— Не замечал. — Признался Митя.
— Конечно, вам баре копейки считать не к лицу, не то что нам, простым смертным. — Петр скривился, в его взгляде читалась насмешка.
— Я такой же барин, как и ты. Вырос с бабушкой, приживалом у купца, потому как у самих ничего не осталось. Одна радость — не на улице, но и без золотых шишек на Рождество.
— Ты хоть про них знал. Я и не слыхивал. Эй, парень! Подь сюда! — Половой тут же метнулся к ним и замер в ожидании. — Чего ты там? Раков нахваливал? — Петр покосился на Митю.
— Раков, — согласился тот. — Для моего товарища и для меня. И пива лучшего, и кваса ядреного.
— Какого такого кваса? — Петр уставился на Митю.
— Да я не любитель пенного. — Признался тот.
— И что? Не уважишь меня, что ли? Будешь кислятину цедить? Уж нет! Давай четыре кружки пива!
— Да куда столько? — Удивился бывший маг, но напарник его и слушать не хотел.
Половой тем временем исчез среди завсегдатаев, а Петр, сняв макинтош, кинул его на спинку стула и вытянул ноги.
— Ну, умник, что теперь будем делать? Не только ж на оборванцев надеяться?
— Само собой, — согласился бывший маг. — Вот сейчас посидим тут, переждем, а как уходить станем, так хозяину привет оставим для нашего знакомца.
— Думаешь, он его знает? Сомневаюсь.
— Может, и не знает. — Митя достал из кармана трубу. — Да только в прошлый раз именно после посещения этого кабака меня едва в проулке не прирезали. Как думаешь, совпадение?
Петр постучал пальцами по столешнице и хмыкнул:
— Ладно, может, ты и прав. Только что ж мы так будем — бродить да приветы раздавать? Не желаешь ему встречу назначить?
— Вот уж увольте. Этот человек того толка, что сам тебя разыщет, все разузнает и явится. Вот он каков.
— Ну так тем более, — обрадовался напарник. — На кой-чёрт мы его ждать станем, как телки на убой? Выбери место, пусть сам приходит,
