ним и девушка ловко впрыгнули в комнату прямо с дивана, заставив тот укоризненно пискнуть и опрокинуться. Но на него никто внимания не обратил.
Визитеры были ненамного старше Максима, но куда здоровее – и выше ростом, и шире в плечах.
– Разреши представить… – начал было парень.
Максим не дал ему договорить. Пониматель уже сообщил имена и «представления» были всего лишь данью опостылевшим церемониям.
– Да ладно тебе! Ты – Гоэльт, капитан руббольной команды, она – Тальда, центрфорвард. А меня, кстати, Максом зовут, а не Ма-а-а-аксом.
– Как скажешь.
Парень ухмыльнулся, прошел вглубь комнаты, плюхнулся в кресло.
– У нас к тебе дело. Не хочешь поиграть в команде? Есть место запасного.
Максим недоверчиво хмыкнул. Демонстративно смерил взглядом фигуры гостей, затем согнул руку в локте, потрогал свой хилый бицепс.
– Думаешь, у меня подходящая комплекция для этого?
Гости переглянулись. И захохотали.
– Понимаешь, – отсмеявшись, объяснил Гоэльт, – сила, ловкость, скорость – это, конечно, важно. Но главное в игре – упрямство и злость.
– Характер, – подсказала Тальда.
– Да. Ты родился в свободном мире, потому нам подходишь. А это, – Гоэльт тоже согнул руку и щелкнул по вздувшемуся бицепсу, отчего тот чуть ли не зазвенел, – дело наживное. Потренируешься и такие же накачаешь.
Максим пожал плечами.
– Спасибо, но меня руббол не интересует. Я собираюсь вернуться домой.
Визитеры вновь переглянулись. Тальда подошла к столу, оперлась об него задницей. Тут же завела руку за спину, вынула из воздуха что-то желто-зеленое, продолговатое, откусила, принялась жевать. Поинтересовалась:
– Макс, а как ты собираешься вернуться домой?
– Пока не знаю.
– Путь, которым ты сюда попал, не устраивает?
Максим нахмурился. Издеваются они, что ли? Может, не нужно было им признаваться, что он хочет сбежать?
– Я не помню, как меня сюда привезли, – признался он нехотя.
Гоэльт кивнул, ничуть не удивившись его словам. И объяснил:
– Четыре года назад меня точно так же похитили и притащили сюда. А Тальду украли, когда ей было всего девять лет. Мы с ней с одного мира, хоть наши селения стояли и далеко друг от друга. Мы все – дикари, Макс. И мы хотим вернуться домой так же, как и ты. – Помедлив, он процедил сквозь зубы: – Назло проклятым криссам!
– Проклятым криссам! – повторила за ним Тальда с набитым ртом.
Это было даже не нарушением церемонии, это было… Криссы – спасители и благодетели, твердил Савай каждый день. Отзываться о них так грубо было кощунством, святотатством. Преступлением!
Максим изумленно уставился на новых знакомых. А они смотрели на него. И ждали. Он никак не мог понять, чего они ждут? Потом сообразил.
– Проклятые криссы! – произнес громко и четко. И добавил: – Жабы!
Вообще-то говоря, обзывать так зеленых человечков было не справедливо. На Вирии они построили настоящий рай для людей. Или коммунизм – Максим не уверен был, чем эти две вещи различаются. Не исключено, и его они привезли сюда с благими намерениями, и ждет его здесь жизнь лучшая, чем на Земле. Наверняка лучшая! Он уже успел оценить и кормителя, и мошек-уборщиц, и многое другое. А когда станет членом дурацкого «апельсинового» ордена, и вовсе будет как сыр в масле кататься.
Однако была во всем этом райском житье-бытье одна закавыка. Если криссы такие великодушные-сердобольные, то почему честно все не объяснят людям на Земле? Многие бы с радостью согласились переселиться. Это ж мечта – отхватить пожизненную халяву! Так зачем они тайком действуют, исподтишка? Похищают людей, словно бандиты какие. Нехорошо это, неправильно.
– Жабы? – удивленно переспросил Гоэльт. Захохотал: – Точно, зеленые жабы! Как я сам не додумался? Будем их называть между собой жабами. Местные все равно не поймут, жабы здесь не водятся. Не то что у нас – в каждом болоте. Зеленые, прыгучие, лупоглазые. Как криссы!
– У вас на планете жабы водятся? – Максим чуть не подпрыгнул. – Так вы тоже с Земли?! Ваш мир называется Земля?
Гоэльт перестал смеяться, недоуменно посмотрел на подругу. Та лишь плечами пожала.
– Мы называем его «наш мир» или «мир людей», – как бы извиняясь, объяснил парень. – «Планета», «Земля» – таких слов я не слышал. Может, в каком-нибудь селении его и так называют. Наш мир большой, больше, чем Вирия.
– А какого цвета у вас небо? Ночь у вас бывает?
– Что такое ночь? – удивилась Тальда.
Максим сокрушенно вздохнул. Нет, они были не с Земли.
Минуту в комнате царило молчание. Наконец девушка подошла к Максиму. И неожиданно погладила его по голове.
– Не сокрушайся ты так. Раз криссы привели тебя сюда, значит, и в твой мир есть дверь.
– Какая дверь? – не понял он.
– Ну, дверь, как в стене. Только те двери – между мирами. Криссы шастают в них и воруют людей. И меня так украли, и Гоэльта, и тебя. Многих! Они уверены, что мы глупые, сами не найдем дорогу назад. Но мы не глупее этих… жаб!
У Максима дух захватило. Двери между мирами?! Как он сам не догадался!
– Где?! Где они находятся?
– Не все так легко, – покачал головой Гоэльт. – Мы уже два года их ищем. Иди ко мне в команду, будешь и ты искать…
Руббольная команда Гоэльта состояла из пятнадцати человек: одиннадцать парней и четыре девушки, все без исключения бывшие «дикари». И все без исключения – участники заговора. Свободное от тренировок и соревнований время они посвящали не церемониям, как подобает добропорядочным жителям Вирии, а рыскали по окрестностям в поисках «известно чего». Они прочесывали леса и долины, заглядывали в каждый грот и туннель, шныряли по террасам и жилым ярусам всех орденов. Они вели себя более чем подозрительно!
Первое время Максима пугала такая беспечность. Их тайная организация скорее походила на детскую игру в сыщиков и шпионов. На Земле их в два счета раскрыла бы любая, самая завалящая спецслужба. Но потом он успокоился: на Вирии спецслужб не существовало, а криссам, похоже, было безразлично, как проводят досуг подопечные.
Пока Максим не стал полноправным членом ордена, летатель ему не подчинялся, так что искать дверь приходилось в паре с Тальдой. Поначалу он немного робел. Кто не оробеет рядом с девушкой на голову тебя выше и едва ли не вдвое шире в плечах, с эдаким женским вариантом Шварценеггера? Затем привык. Тальда не умничала
